16 октября 1962 года президенту США Кеннеди доложили - на Кубе обнаружены советские ядерные ракеты. Их было сорок пять. Москва разместила их на острове, ей грозили американские «Юпитеры» в Турции. Подлетное - 10 минут.

Начался Карибский кризис. 30 дней на грани ядерной войны.

США объявили морскую блокаду Кубы, подняли по тревоге стратегическую авиацию и флот. Боеготовность была повышена до уровня DEFCON-2 - тогда впервые. Короче, все готово, остается только приказ.

А еще командующий стратегической авиацией США объявил в радиоэфире готовность бомбить "красных" без санкции министра обороны США и президента. Советское командование перехватило эти сообщения, но сочла их блефом. Повезло. Могло бы отдать приказ о превентивном ударе.

Над Кубой был сбит самолёт-разведчик U-2, и военные убеждали Кеннеди нанести удар «пока не поздно». Кеннеди тянул. Слава Богу.

Генералы не знали, что двенадцать ракетных комплексов уже были в минутной готовности пуску. Ошибалось и ЦРУ, считавшее, что на Кубе находятся не более пяти тысяч советских военных - их было около сорока тысяч.

Фидель Кастро уговаривал Хрущёва нанести превентивный ядерный удар по США - «Куба готова погибнуть, но коммунизм должен победить». Хрущёв отказался. Кастро посчитал СССР предателем. Зато Хрущев дал командующему советскими войсками на Кубе генералу Плиеву, право «самостоятельно принять решение о применении ядерного оружия в случае начала атаки или вторжения».

Тем временем шла закулисная дипломатия.
Резидент КГБ в Вашингтоне Фомин (оперативный псевдоним Александра Феклисова) вёл неофициальные переговоры с Белым домом. Он передавал предложения Хрущева, разъяснял позиции сторон и был заменой будущей прямой линии. Через него СССР и США смогли договориться. Позднее Фомина назовут первым человеком, спасшим мир от ядерной войны.

Но кризис разворачивался не только в кабинетах.

7 октября 1962 года советская подводная лодка Б-59 оказалась блокирована американскими эсминцами у берегов Кубы. Американцы сбрасывали учебные глубинные бомбы, пытаясь заставить субмарину всплыть. Внутри температура превышала сорок градусов, связь с Москвой была потеряна, запасы воздуха подходили к концу.
Командир, решив, что война уже началась, приказал подготовить к пуску ядерную торпеду.
Для запуска требовалось согласие трёх старших офицеров.
Двое были «за». Старший помощник, капитан второго ранга Василий Архипов, сказал «нет».
Торпеда не стартовала.
Позже он почти не говорил о случившемся. После увольнения в запас Архипов жил под Москвой, в Купавне, работал председателем совета ветеранов города Железнодорожный.

В ту же ночь, на другом конце Тихого океана, на острове Окинава, четыре американские базы получили по радио приказ на запуск ядерных крылатых ракет MGM-13 Mace с боеголовками Mark 28. Коды совпали, сигнал был подлинным. Цели — Пекин, Ханой, Пхеньян и Владивосток. Однако уровень готовности оставался DEFCON-2: состояние войны (DEFCON-1) официально не объявлялось.
Капитан ВВС США Уильям Бассетт понял, что что-то не сходится, и отложил пуск. Один из офицеров обвинил его в предательстве и потребовал «немедленно начать жарить коммунистов».
Тогда Бассетт приказал «послать двух лётчиков с оружием и застрелить всех за пультами, если они попытаются произвести запуск».
Он дозвонился до командования — и там с ужасом отменили приказ.
Бассетт умер в 2011 году, после чего инцидент рассекретил BAS.

В результате переговоров СССР согласился вывести ракеты с Кубы, а США — убрать свои из Турции и снять блокаду.

После этих событий между Москвой и Вашингтоном была установлена прямая «горячая линия» — телетайпная связь для передачи текстовых сообщений, чтобы исключить недоразумения и ошибки перевода.

Она действует до сих пор.