Ормуз снова пропускает нефть

Но до нормальности ему ещё далеко
Ближневосточный нефтяной экспорт в сентябре восстановился до 12,8 млн баррелей в сутки — максимум с начала американо-израильской войны с Ираном в феврале – данные приводит Kpler.

🛢Главный вклад внесли Саудовская Аравия и ОАЭ. Саудовцы увеличили поставки примерно до 5,4 млн б/с против 2,446 млн в августе.
Отгрузки из Рас-Тануры выросли до 3,6 млн б/с против 929 тыс. месяцем ранее.
Причина — частичное восстановление движения через Ормузский пролив. В сентябре через него может пройти около 7,4 млн б/с. Саудовская Аравия после атак на нефтепровод Восток—Запад перенаправила часть экспорта с Красного моря обратно в Персидский залив.
На первый взгляд — нефтяной рынок возвращается в норму. А если приглядеться внимательнее, то рынок просто научился работать в режиме аварийного расписания.

В феврале экспорт региона составлял 18,8 млн б/с. Сейчас — 12,8 млн. Минус примерно 6 млн баррелей ежедневно. Это не восстановление, а пока только частичный ремонт глобального нефтяного крана.

Через Ормуз на прошлой неделе вышли 19 супертанкеров, но трафик судов остаётся в разы ниже довоенного: около 125 крупных коммерческих судов в день против нынешних единичных проходов. В подсчёты не попадают суда с отключёнными транспондерами AIS, поэтому реальный поток может быть выше. Но сама необходимость прятать танкеры — уже достаточно красноречивый индикатор «стабильности».

Что это значит для рынка?

Базовый сценарий — постепенное восстановление поставок и снижение премии за дефицит. Если экспорт продолжит расти, а транзит через Ормуз станет регулярнее, нефть получит давление вниз: физический дефицит будет сокращаться, а покупатели начнут меньше переплачивать за страховой запас и риск задержек.

Но быстрого возвращения к довоенным объёмам ждать не стоит.

Во-первых, повреждена инфраструктура.
Во-вторых, перевозчики и, что особенно важно, страховщики не вернутся в опасный коридор по щелчку пальцев.
В-третьих, сам пролив остаётся геополитическим рычагом: достаточно новой атаки или угрозы перекрытия — и вчерашнее восстановление превращается в сегодняшнюю премию к цене.

📊 Поэтому перспективы таковы:
при устойчивом перемирии — дальнейший рост экспорта, снижение нефтяных котировок и постепенное удешевление перевозок;
при сохранении неопределённости — нефть будет торговаться с повышенной премией за риск, даже если физические поставки растут;
при новом обострении — рынок мгновенно вспомнит, что 20% мировых поставок нефти и СПГ проходят через один узкий коридор.

Для Саудовской Аравии кризис стал неприятной рекламой диверсификации маршрутов: нефтепровод Восток—Запад должен быть страховкой, но после атак часть экспортных потоков пришлось возвращать в Ормуз — то есть в самое уязвимое место системы.
Для России эффект двойственный. Стабилизация Ормуза и рост поставок могут снизить мировую цену нефти и, следовательно, экспортную выручку. Но любое новое обострение снова поднимет котировки и даст бюджету временную передышку.

Проблема в том, что бюджет уже привык считать чрезвычайную ситуацию частью финансового планирования.

Пока ближневосточная нефть возвращается на рынок.
Но сам рынок возвращается не к норме, а к новой реальности: нефть снова течёт — только теперь каждый баррель идёт с геополитическим сопровождением и страховкой от очередного сюрприза.

Финансовый караульный в ТГ | в МАХ