Внутренняя эмиграция

В анализе движения по Лабану есть понятие кинесферы. Это пространство вокруг тела, которое ощущается своим и в котором можно двигаться. Кинесфера путешествует вместе с нами, и её размер меняется. Там, где безопасно, она разворачивается на всю длину вытянутой конечности. В толпе или рядом с угрозой она может сжаться почти кожи (skinesphere).

Внутренняя эмиграция, о которой иногда говорят в России, похожа на такое сжатие. Само выражение пришло из Германии тридцатых годов и хорошо было известно в советской жизни. Я застал самый краешек этого явления.

Мы можем также здесь использовать метафору кинесферы социального тела. Внешнее пространство становится местом, где лучше не двигаться заметно. Жизнь собирается ближе к телу: в круг нескольких близких, на кухню, в книги, в работу, которую можно делать тихо.

Я пишу это из пространства снаружи. Я уехал после начала войны, и мой выбор был таким. Отъезд — это ответ, беда и привелегия. У людей разные обстоятельства, разные привязанности, разное отношение к корням и почве, в конце концов. У тех, кто остался, свой риск и своё горе.

Спасение внутренней эмиграции, в том, что она сохраняет дом там, где внешний дом стал чужим. Я думаю о доме как о пространстве связности и смысла. Небольшая группа, где можно говорить своим языком. Практика, в которой тело снова чувствует себя живым. Разговор, где не нужно подбирать слова. Это не совсем бегство, а способ сохранить то, что иначе было бы раздавлено. Здоровая граница похожа на клеточную мембрану: что-то пропускает, что-то задерживает, и поэтому жизнь внутри может продолжаться.

Правда, мембрана может незаметно стать стеной. Границы защищают, но ценой одиночества, и не только от мира, но и от собственной глубины. А ещё есть замирание, когда ни бороться, ни бежать невозможно. Она спасает, но если она длится годами, тело может начать забывать спонтанное движение.

Есть и еще кое-что. Жизнь в двух регистрах, внешнем осторожном и внутреннем настоящем, требует постоянного усилия, которое легко перестать замечать. Впрочем, в жизни реального эмигранта есть своя небезопасность и свое незаметное усилие.

Возможно, дело не в том, насколько маленькой стала кинесфера, а в том, дышит ли она. Есть ли в этом малом пространстве движение, внимание, хотя бы один свидетель. И что прорастает в тихом внутреннем пространстве, пока снаружи его почти никто не видит.