IV. Распаковка истины

А потом, в тот самый день, когда в Мздове шел дождь, смешанный со снегом, причем осадки эти, попадая на грязные улицы, образовывали слякоть коричневого цвета, в которой тонули окурки, использованные презервативы и мертвые крысы, судмедэксперт Распилов в лаборатории сидел и водил позеленевшей плотницкой ножовкой по столу. И нашел. На неиспользованной палочке. На той самой, которая еще не касалась ни трупа, ни шприца, ни пальца цыгана, ни руля угнанного автомобиля, ни ручки двери хлебозавода.

Палочка лежала в стерильном пакете, который, как выяснилось, был стерильным только относительно бактерий, но не относительно человеческой ДНК. Потому что вата, белая и пушистая, как облако над Мздовом, только более грязное, таила в себе чужие клетки, чужой пот, чужую слюну, смешанную с частичками эпителия, которые попали туда в процессе производства. Женщина, чьи руки, вероятно, были мокрыми от пота и слегка липкими от недомытых пальцев, клала палочки в коробки. Женщина эта работала на упаковочном предприятии в Баварии, то есть в пригороде, где пахло колбасой и пивом. Она, не подозревая о своей судьбе, упаковывала вату, причем делала она это с такой скоростью, что пот с ее лба, смешанный с частичками кожи, отслаивавшейся от ладоней из-за постоянного контакта с картоном, попадал на палочки. Эти палочки, обернутые в пластик, ехали в Мздов, где их вскрывали следователи, чьи руки тоже потели, чьи ноздри тоже пахли, чьи животы тоже обвисали, и вводили в трупы, в шприцы, в рули, в пальцы.

Профиль был реальным. Воспроизводимым. Неверной оказалась только атрибуция происхождения следа. Потому что предполагалось, что ДНК поступила от человека, имевшего отношение к преступлению, хотя она находилась на инструменте отбора еще до контакта с объектом. Как благословение находится на иконе еще до того, как икону купит грешник. Или как запах дерьма находится в мздовском подъезде еще до того, как туда войдет жилец.

Стерильность, строго говоря, означает отсутствие жизнеспособных микроорганизмов, бактерий, грибов, тех самых, что разлагают трупы и делают их мягкими, как тесто для пирогов. Но стерильность не означает отсутствия ДНК. Клетки эпителия, пот, слюна и другие биологические микроследы могут оставить генетический материал, пригодный для ПЦР-анализа. Анализ этот, проводимый в лабораториях, где термоциклеры гудят, как старые холодильники, а пробирки, нагретые до девяносто четырех градусов, выпускают пар, пахнущий горелой пластмассой и потом лаборантов, стал настолько чувствительным, что находил ДНК там, где ее, казалось бы, быть не могло. В том числе в вате, в воздухе, в слюне эксперта, которая случайно капнула в пробирку, когда он, зевнув, открыл рот, из которого пахло кариесом и вчерашним луком.

Продолжение следует: «Упаковщица из Баварии, или почему стерильность не излечивает от человечности»