ЧАСТЬ ПЕРВАЯ
ШишКИНО: Во-первых, хочу поздравить вас с возвращением в свое поле. В наш любимый жанр. Это было потрясающе. Я лично как зритель и фанат вашего творчество постоянно испытывал постоянное эстетическое удовольствие при виде этих трех машин для убийств. И представлял как вы во время съемок смотрели и каждый раз восторгались "Боже как же круто они выглядят". Да, они именно так и выглядят, по залу чувствовался наэлектризованный воздух в каждой сцене их появления. Спасибо за это и еще раз поздравляю!
АДАМ ВИНГАРД: [смеется] О, спасибо. Поверьте, это целиком мой кайф. Я просто очень долго снимал большие фильмы про монстров. А это всё-таки кино для детей, тогда как меня по природе тянет совсем в другую сторону - к более жёсткому, насильственному материалу. Поэтому большую часть тех восьми лет, что я работал над фильмами о Годзилле, мне пришлось отложить эту сторону своей натуры в сторону. Так что возможность вернуться к жанровому кино - да ещё и в такой совершенно безбашенной форме - стала для меня настоящей отдушиной.
ШишКИНО: Мы привыкли видеть стандартный карьерный путь режиссера в Голливуде: сначала успешное инди-кино, а потом плавный рост в масштабные работы. И обычно режиссеры и их фильмы просто растут от проекта к проекту. Ваш пример совершенно другой. Вы сделали полный круг: от одного из самых огромных фильмов по невероятно большой франшизе о Годзилле и Конге - совершили камбек к тому, с чего начали. Расскажите пожалуйста: для вас это был естественный процесс? Вы запланировали заранее сделать такой круг, или может быть наоборот проект родился случайно?
АДАМ ВИНГАРЛ: В начале карьеры я снял два фильма - «Тебе конец!» и «Гость». Это были очень малобюджетные картины, но именно они дали старт моей карьере. И мне всегда казалось, что именно в этих двух фильмах я наиболее полно выразил себя как режиссёр. Но потом моя карьера пошла совсем в другую сторону, и я начал работать в студийной системе. Впрочем, это тоже было закономерно: ведь фильмы, которые когда-то вдохновили меня стать режиссёром, были именно большими фильмами: «Звёздные войны», «Индиана Джонс», «Чужой», «Терминатор». Мне хотелось подняться по этой лестнице до самого верха и получить возможность снимать настолько масштабное кино, насколько это вообще возможно.
И хотя это приносило огромное удовлетворение, в творческом плане всё же приходилось чем-то жертвовать. Потому что подобные проекты - это, как правило, франшизы. Ты работаешь внутри истории, которую придумал не ты, и, в конечном счёте, как режиссёр, следуешь правилам, уже заданным этой франшизой, в том числе её визуальным и стилистическим канонам.
Когда же я достиг, как мне казалось, самой вершины того, чего мог добиться в студийном кино, сняв подряд два фильма о Годзилле, я оказался в совершенно новой точке своей жизни. У меня как раз родилась дочь. И вдруг я почувствовал, что у меня появилась настоящая история, которую мне действительно хочется рассказать. Мне захотелось вернуться к своим корням.
Наверное, какой-то другой режиссёр на моём месте просто продолжил бы двигаться вверх по этой траектории. Но мне хотелось взять весь тот авторитет и профессиональный капитал, который я накопил за годы работы в студийном кино, и фактически обменять его на полную творческую свободу.
Этот фильм гораздо меньше по масштабу, но так было задумано с самого начала. Мы даже строили его вокруг одной простой идеи: насколько большой и амбициозный фильм мы можем сделать в рамках такого проекта, сохранив при этом полный творческий контроль?
По сути, именно в этом для меня всё и заключалось. Мне хотелось впервые за очень долгое время сделать фильм, в котором я обладал бы абсолютной творческой свободой. И именно это было моей главной целью.
Продолжение ниже.