Kit

Клонировать любимую кошку или собаку — реально.

«После смерти животного время имеет критическое значение. У вас будет пять дней на то, чтобы доставить нам образец генетического материала. Отправьте образцы как можно скорее, но не в пятницу и не перед праздниками», — говорится на сайте американской компании ViaGen. Она занимается коммерческим клонированием домашних животных.

Сегодня подписчики Kit получили письмо журналистки Александры Цухировой, которая рассказывает о технологии клонирования, ее перспективах и опасностях. Клонирование перестало быть фантастикой и даже стало бизнесом. К услугам ViaGen чаще всего прибегают петфлюэнсеры — блогеры, которые ведут в соцсетях страницы о своих питомцах.

Особый интерес к клонированию проявляют обладатели необычных животных. Например, американка Кортни Удвар-Хейзи ведет блог о волкособах (это гибрид волка и собаки). В 2018 году одно из таких животных по кличке Уиллоу погибло, и женщина обратилась в ViaGen. Теперь у нее есть генетическая копия Уиллоу — Феникс. На фото как раз «оригинал» (слева) и клон (справа).

Для создания копии погибшего питомца нужны образцы тканей — кусочек кожи или уха. Лучше обратиться за помощью к ветеринару, но клиент может все сделать самостоятельно с помощью скальпеля, пинцета и стерильных пробирок. Процедура клонирования — с момента предоставления материала до получения здорового и прошедшего ветеринарный осмотр животного — занимает примерно год и стоит 50 тысяч долларов.

Но клонирование — не просто игрушка для богатых блогеров. С его помощью ученые думают, как воскресить вымершие виды. В том числе мамонта, который, согласно гипотезе, может помочь «остудить» Арктику и сгладить последствия климатического кризиса.

(V●ᴥ●V)

О том, что происходит с клонированием, можно ли получить копию человека и с какими проблемами сталкиваются исследователи этой технологии — в нашем новом письме.

Подпишитесь на Kit по ссылке, чтобы прочитать полный текст.

Узнав о скором свидании с близким, человек в заключении заглатывал так называемую капсулу — записку с посланием, тщательно сложенную и обмотанную несколькими слоями полиэтилена. Во время длительного свидания капсула освобождалась, что называется, естественным путем, через дефекацию, и передавалась близкому. Он затем проделывал то же самое — глотал капсулу, чтобы вынести ее на волю.

Это — реальный способ передачи сообщений друзьям и соратникам в обход тюремных цензоров, которым пользовались советские диссиденты. «Говорят, что когда один из редакторов “Хроники” (советского самиздата. — Прим. Kit) расшифровывал одно из таких посланий, он сказал: “Вот он, запах русской демократии”», — вспоминает историк Алексей Макаров.

У советских диссидентов было много хитростей, которые помогали им обмануть государство. Многие из этих секретов могут быть полезны и наши дни.

В новом письме Kit собрал такие рекомендации — сегодня они могут пригодиться как непримиримым политическим активистам, так и просто людям с активной гражданской позицией, которые не могут уехать из России или не хотят этого делать. Впрочем, надеемся, что применить эти знания на практике вам никогда не придется.

><{{{.______)

Полный текст письма — уже в почтовом ящике у подписчиков Kit. Поэтому — обязательно подпишитесь на нашу рассылку здесь, если вы еще этого не сделали, и мы сразу же пришлём вам этот выпуск.

Берегите себя!

Как сделать людей на планете счастливее? Ответ прост: переизобрести семью.

Поясним: семья, какой мы представляем ее сегодня, ограничивает свободу и лишает людей поддержки. Иногда дом и вовсе становится источником опасности. Родственников не выбирают, и они могут прибегать к насилию как к легитимному способу решить конфликт (отсюда хрестоматийное «бьет — значит любит»). Брак же становится обязаловкой, иногда — также через насилие: патриархальные практики вроде «кражи невест» (хотя лучше называть их обычным похищением людей) существуют в России и по сей день.

В новом письме рассказываем, как семья, которая призвана стать местом заботы, превратилась в ее полную противоположность — местом насилия и несчастья для слишком большого количества людей. В карточках — кратко разбираем, какие заблуждения и стереотипы тормозят ее трансформацию, а полную версию материала можно прочитать по ссылке.

Прямо сейчас команда рассылки Kit ищет сильного (и энергичного!) редактора с опытом в онлайн-медиа. 

Нужен человек, который:
↘︎ нестандартно мыслит: издание много пишет о сложных (часто — неочевидных) явлениях и процессах;
↘︎ умеет придумывать большие материалы в духе того, что уже делает Kit (примеры вы найдете здесь), и находить для них хороших авторов;
↘︎ отлично редактирует: способен докрутить сложную историю, внимателен к фактам и стилю, курирует автора от начала работы над материалом до его выхода;
↘︎ любознателен и много читает, эрудирован и погружен в информационный контекст;
↘︎ дисциплинирован, доброжелателен, пунктуален.

И хорошо владеет английским языком. 

Что мы предлагаем:
- пятидневную рабочую неделю, в дни выхода писем (вторник и пятница) редакция часто работает допоздна; 
- возможность работать удаленно;
- белую зарплату в евро;
- работу в небольшой, очень дружной команде. 

Если вы живете в России и категорически не готовы к переезду, эта вакансия, к сожалению, не для вас.

Заинтересовались вакансией? Напишите письмо на два адреса: chesova@getkit.news и yakovlev@getkit.news, в теме укажите «Редактор». Расскажите о себе в свободной форме: где вы работали, какие материалы писали и редактировали, какими из них гордитесь (со ссылками), какие письма Kit вам кажутся особенно удачными, а какие — нет и почему. 

Понравившимся кандидатам мы предложит выполнить тестовое задание.

Дом — опасное место, а семья — источник насилия? Письмо о том, как «традиционные» представления о родстве ограничивают нашу свободу, лишают счастья и приводят к одиночеству.

«Посмотрите Священное Писание, главные книги всех других мировых религий, там все сказано, в том числе то, что семья — это союз мужчины и женщины. Но и эти священные тексты сейчас подвергаются сомнению», — сказал Путин в февральском обращении к Федеральному собранию.

И Путин прав: сегодня концепция семьи в западных капиталистических странах действительно меняется. Но есть нюанс: так происходит, потому что все больше людей понимает, что с родственными союзами — в том виде, в каком мы их знаем, — что-то не так.

Во-первых, мы думаем о семье как о чем-то вечном и неизбежном. Таким же вечным и неизбежным многим кажется домашнее насилие — физическое или психологическое, финансовое или сексуализированное. Однако образ семьи не был высечен на скрижалях — в разные исторические эпохи в разных странах «традиционная» семья выглядела по-разному. Какую возьмем за образец? Почему именно такую?

Во-вторых, семья часто представляется парой людей и их общими детьми — такая семья называется нуклеарной. Но еще сто лет назад люди жили в семьях совсем по-другому. Только индустриализация и радикальный рост городов дали понять: чтобы выжить, больше не обязательно жить поколениями под одной крышей.

В-третьих, большинство семей основано на кровном родстве. В такой ситуации общая ДНК становится обязательным условием, а дети рассматриваются как собственность своих родителей. Но даже в самых «традиционных» семьях бывают приемные дети, которых родители воспитывают (и любят) так же, как и рожденных внутри союза. Представление о родстве как неотъемлемой части семьи разрушают и квир-люди, которые в последнее время становятся более видимыми.

Именно поэтому нарратив о семье как о главной «традиционной ценности» рушится: семья — такой же продукт своего времени, как и другие социальные институты эпохи позднего капитализма и неолиберализма. Хорошая новость в том, что мы можем критически оценить влияние стереотипов о семье — и выбрать тот вариант союза, который подходит именно нам. Или вовсе не выбирать никакой.

Эволюции представлений о семье и ее проблемам посвящено наше свежее письмо, которое написал журналист, независимый исследователь и автор книги «Постлюбовь» Витя Вилисов. Оставьте свою почту на сайте рассылки — и мы сразу пришлем вам текст.

Российская полиция дорого обходится бюджету — в 2023 году на силовой блок, включая МВД, потратят около 4,5 триллиона рублей. При этом все ее проблемы налицо: и коррупция, и пытки, и раздутая система званий, и «палочная» система, и многое другое.

Реформирование полиции — одна из важнейших послевоенных государственных задач. В разные годы с ней пытались справиться в ЮАР, Сальвадоре, Боснии, Гаити и других странах, которые выходили из вооруженных конфликтов. Существует даже целое направление научной мысли, которое изучает международный опыт и систематизирует знания о том, какой должна быть реформа полиции после войны. Из всех этих исследований мы знаем, что подобные масштабные изменения — это не только сложно, но и дорого, а старания не обязательно приводят к успеху.

В нашем пятничном письме мы представили себя преобразователями России будущего и рассказываем, какой должна быть реформа полиции в стране, чтобы все получилось. Полную версию материала читайте по ссылке.

А свежий выпуск Kit выйдет уже сегодня.

Представьте: вам выпало менять полицию в послевоенной России. С чего начать? На что обратить внимание? Как измерить эффективность реформы? Ответы на вопросы о полицейских реформах — в свежем выпуске нашей рассылки

Конечно, в России уже пытались реформировать МВД, но прошлые реформы нельзя назвать удачными. Милицию реформировали в 90-е годы, но изменения, которые должны были сделать институцию более открытой и демократичной, только ускорили централизацию власти внутри структуры.

Гораздо больше известна реформа МВД, которую провели при президенте Медведеве в 2010-2012 годах. Предполагалось, что она решит давние проблемы ведомства — неповоротливую бюрократию, коррупцию и непрофессионализм сотрудников. Но эта реформа совсем не предусматривала демократизацию, открытость полиции и ее подотчетность гражданскому обществу.

Этого у правоохранителей нет и сегодня.

Тем не менее, реформа полиции в России станет одной из ключевых задач, когда война закончится, а в стране, вполне вероятно, сменится режим. Через это проходили многие государства, которые в разные десятилетия вели боевые действия и переживали развалы авторитарных правительств: такой опыт есть, например, у Боснии, Грузии, Намибии. С одной стороны, это упрощает задачу тем, кто будет менять полицию в России: есть конкретные инструменты, которые позволяют решить ту или иную задачу нового ведомства. С другой, случай каждой страны уникальный, готовых рецептов успеха нет, а новые власти так или иначе будут действовать методом проб и ошибок.

Нам кажется интуитивно понятным, какой должна быть полиция будущего: более открытой, неподкупной, профессиональной. Должна быть искоренена палочная система, при которой «эффективность» сотрудника рассчитывается из количества составленных протоколов. И, конечно, работа миллиона человек не может быть замкнута на одну Москву, а несколько десятков человек в МВД на Петровке не должны обладать такой большой властью, какая есть у них сегодня.

><{{{.______)

О будущем полиции, за которую не будет стыдно или больно, — в письме, которое написал журналист и исследователь социологии права Кирилл Капитонов. Оставьте свою почту на нашем сайте, и мы сразу пришлем вам текст.