а в чем художественная ценность?

«Вместо» (драма одного пространства), 2025

Это сутки на лестнице между больничными этажами, где люди курят, красят стены и пытаются не провалиться в пустоту, оставшуюся после тех, кого уже нет. Пьеса о том, как ускользает смысл, если за ним не бежать.

драматург. Мария Юрченко

#одноактовки

Еду в Лес, хоть мне и нельзя в Лес.
А вы посмотрите читку пьесы, которая вошла в шорт-лист Евразии

Как это правдиво, как это размазало меня по полу сосудистой операционной прямо сейчас.
Как же хочется после этого жить, а не существовать, но понимать, что пока существую.

Пока операционная готовится к каротидной эндарэктомии я сижу и думаю драматургию какой страны взять для обзора в моей небольшой рубрике по пятницам в канале драматизируй это! . И если вчера я думала между швейцарской и израильской, то сейчас мне пришла в голову мысль. Ну, конечно же, французская! И тут, я хотела бы обсудить пьесу, которая убила меня, наверное, в прошлом августе.
Пьеса Фабриса Мелькио «Так узнал я, что ранен тобою, любовь моя».
Это огромный монолог уставшего мужчины в аэропорту. Исходное событие в том,что рядом села женщина, думаю даже надо уточнить: незнакомая женщина. И внутри рождаются вихрь, переходящий в монолог. В этом созданном им мире интересно все: от скрипящей скамьи до писем перевязанных голубой лентой. И банальные мысли о том, кто он, зачем он здесь и почему его никто не слышит?

Вам не нужно, но мне очень нужно показать эту хрупкую структуру быстрого монолога-мысли, выскальзывающего из памяти и живущего своей жизнью.

Здесь — одна только правда и ничего кроме правды.
Записки, но не такие, которые пишут, чтобы как-то занять время, хотя уж чего-чего, а времени мне не занимать — к тому ж я не из тех, кто боится смерти, во всяком случае, не настолько, чтобы пытаться втиснуть время в страницы, запихнуть его в клетку, помешать ему творить черт знает что, — вовсе нет.
Пруст, как мне кажется, был еще тем трусом, вон сколько всего понаписал, а ночи его, судя по всему, были похожи на огромный дырявый занавес, а в дырках — лучи света, и свет этот — время, все потерянное время, — только я это от балды говорю, сам я Пруста не читал, просто я его так вижу, Пруста, я хочу сказать.
Я лично пишу записки независимо от того, есть смерть или нет, плевать я на нее хотел, я пишу, чтобы ускорить бег времени, а смерть для меня — что те чертовы райские птицы, которых и на свете-то не бывает, хрен с ними со всеми, раз их нет, я люблю то, что есть и что я могу видеть своими собственными глазами, потому что то, что есть — большая редкость, я имею в виду вещи, про которые без малейшей доли сомнения можно сказать, что они есть, они так редки, что их просто надо в музее показывать, — а я всего лишь не хочу говорить сам с собой, не могу говорить сам с собой, не желаю, чтобы пустота вокруг меня прислушивалась к тому, что я говорю, и чтобы она была единственным моим слушателем, я не хочу, чтобы она, как танцовщица-зазывала в кабаре, из жалости угостила меня стаканчиком, не хочу, не хочу прятаться в одинокую пустоту как в уютное гнездышко, потому что это большая редкость — то, что существует и не вызывает сомнений в своем существовании.
Я вот, к примеру, вовсе не уверен, что существую, уже не уверен, а все из-за моей опухшей физиономии — одно слово, боксер на ринге, — и еще из-за этой чертовой ночи, которой нет конца и краю, и из-за этого тоннеля, в котором свет даже не брезжит, из-за всех этих джинов вперемешку вискарем — пьешь-пьешь, а кого обогнать хочешь, сам себя? Никуда-то я отсюда не двинусь, даже с места не встану, покуда не найду хоть кого-то, кому можно сказать правду, выложить всю правду-матку как есть, потому как ведь надо же когда-нибудь ее сказать, хоть раз в жизни, хоть какому ни то незнакомцу, которого и в глаза-то никогда не видел, тогда это будет действительно откровенное признание, — хоть раз в жизни надо заглянуть внутрь себя и рассказать все как есть — эх-ма, а так все хорошо начиналось.
Тебя, моя девочка, мой коварный эльф, уже затянуло в трубу, соединенную с самолетом, с твоим самолетом, а у меня-то и нет никакого самолета, и я как раз собирался тебе сказать, что не лечу, что остаюсь здесь, потому что я здесь живу — живу я тут, понимаешь, — по субботам я обычно весь день смотрю, как в аэропорту Барахас взлетают и садятся самолеты, я как раз собирался тебе это сказать, но ты не дала мне, я не успел, как ни торопился… это уже эксгибиционизм последнего разряда.
Никуда-то я не лечу, ведьмочка ты моя, и в том моя беда.

Как это живо, как это больно и как это про каждого из нас, желающего быть совершенным и состоящим из несовершенств, придумывающем идеальную жизнь себе, хотя бы на момент.

#препарирую_сов_драм

Привет, это Маша и каждую пятницу мы обсуждаем драматургию разных стран.

Сегодня говорим о польской драматургии
XXI века.

Одной из ключевых особенностей является её способность к саморефлексии и критическому осмыслению национальной идентичности. Авторы исследуют темы памяти, травмы и исторической ответственности, часто обращаясь к болезненным страницам польской истории, таким как Холокост и коммунистическое прошлое.

Это все настолько больно, что начинает резать глаза.
Поэтому можно попробовать охарактеризовать современную польскую драматургию, как травму, подвергающуюся активному лечению. Стадия рубцевания. Стадия, когда ты вроде как еще болен, но можешь уже встать с кровати.

Польские пьесы не такие уж и чужие для российского зрителя и читателя, они ставят вопросы о месте человека в обществе и его ответственности перед историей. Тогда и правда «все хорошо».

Об особенностях жанров и тем в польской драматургии почитать можно тут

Топ-3 незаслуженно забытых (или пьесы, которые хочется читать и ставить)
- Кшиштов Бизе «Токсины»
- Марек Модзелевский «Коронация»
- Дорота Масловская «Двое бедных румын говорящих по польски»

Читайте травму драму, слушайте маму❤️‍🩹

#препарирую_сов_драм

Привет, меня зовут Маша и я врач.
Не могу четко ответить каким ветром меня занесло в драматургию, но началось это все с театра и пьес.
Поэтому здесь буду препарировать ржавым скальпелем драматургию

Здесь мы каждую пятницу будем разбирать, современную драматургию разных стран, составим топ пьес, которые я считаю незаслуженно забытыми, поразмышляем над тем что сейчас нужно читать, ставить и зачем?

И начнем, конечно же, с белорусской драматургии. Она так плотно захватила русскую сцену, что даже не знаешь как от нее уберечься.

В какой момент белорусские драматурги начали понимать нас больше нас самих? Где вообще эта грань и не кажется ли вам, что ее совсем нет?

От пьес пахнет отчаянностью.
Вот если я вижу героя, то понимаю, что он либо полностью опустошен уже, либо опустошится прямо сейчас на моих глазах и это совсем не те роды, которые бы я хотела принять. Например пьесы Павла Пряжко, когда не знаешь, что ты увидишь/услышишь/почувствуешь и как тебе после этого вообще читать что-то другое (во всех смыслах, к сожалению) , или заранее готовишься к трагедии Константина Стешика, а он берет и превращает все в комедию – о трансформации героя в драматургии К.Стешика почитать можно тут
Или просто тебя укачает на личных качелях Дмитрия Богословского, но билет невозвратный.

За что стоит сказать им спасибо, так это за то, что они заполняют российскую сцену постановками.

Топ-3, незаслуженно забытых:
Алёна Иванюшенко «Шкура»
Влада Хмель «Все нормально»
Андрей Иванов «Это все она»

Все в сердечко, все боль, все редко ставится, а это грусть.
Осознаем себя, боремся, прорабатываем родителей. Это ли не идеальное сочетание для современности?
Читайте драму, слушайте маму. Всем 🖤

а в чем художественная ценность?

Этот вопрос я услышала на фестивале реверберация после читки своей пьесы. И, конечно же, разозлилась. Внутри меня бешено колотилось: да как можно было не понять, да там же через боль, через смерть, через любовь (кстати боль-смерть-любовь, это почти как смерть-усталость-накопилось, если вы понимаете о чем я), в общем там все показано и рассказано, а они не поняли. Так, а может и ни в чем? Так, а может их это вообще еб*ть не должно? Или может она у каждого своя и кто увидел тот увидел? До сих пор не понимаю.
Я сижу на операции, хирурги уже час не могут выделить артерию, и в лоток рядом кидают кровавые шарики, в сам лоток они попали раза два, все остальные шарики на полу в пятнах крови и если честно даже в этом можно найти художественную ценность.
Тут мы не будем искать, а продолжим говорить о пьесах, медицине, театре.
Всех обнимаю, кто остался 🖤

Channel name was changed to «а в чем художественная ценность?»

Главное событие лета - сессия и читка. Все получилось, даже больше, чем получилось. Текст был обработан в короткие сроки, и даже возникла идея как это должно смотреться на сцене. после замечаний и комментариев - пьесу можно отпустить.
Очень не хочу уезжать из города, который дарит мне творческую свободу и мотивацию.

Недели прошли в привыкании к новой работе, неудачам, учебе.
На первой учебе я написала кусок пьесы, выложу сюда небольшую часть.
На второй учебе меня послали и я пошла познавать мир эндоскопии самостоятельно. Мне кажется, я никогда не смогу запомнить все классификации новообразований толстой кишки, но раньше я думала, что интубация и ЦВК - это сложно.

Прочла «Некрофила» Г.Витткоп
И, конечно же, пьесы. Вот часть из них. Задолжала самой себе еще 6.

Б.Акунин «Чайка»
Обожаю Чехова и любые эксперименты с ним мне любопытны. Акунин дописал два действия и сделал из чайки детектив. Треплева убили и мы выясняем кто это. Смешно и забавно, и даже почти получилось повторить речь персонажей, что мне кажется является верхом сложности. Но уверена, что нигде это не поставить и Акунин сделал это просто как забаву. Давно смотрела спектакль по его Инь- ян белую и черную версию и это было очень хорошо.

Л.Петрушевская «Едем в сад»
Разговор двух женщин, без имен и возраста, оказывается какой-то тяжелой бытовой драмой, которая сама собой выгуливается. Сначала я их понимала, потом меня от них воротило, потом мне казалось, что они сумасшедшие. И в конце все разрулилось. Может так и надо? В этом и смысл. Петрушевская это уникальный элемент тот самый мостик между какой-то советской драмой к современной. Я вижу остатки, зачатки, какой-то вампиловской структуры в ней, но я вижу, что у нее другой по-своему уникальный язык.

К. Драгунская «Луна-парк имени Луначарского»
Автор пишет что это «смешная пьеса, про страшное». Может быть я дошла до состояния, что уже ничего не страшно, или страшно вообще все. Но по моему ничего страшного там нет. Смешно собеседование, сам его факт и проведение, я бы не сдала, потому что до сих пор не ориентируюсь как проехать. Какой-то набор стереотипов. А может это все сюр, а я просто не поняла ?

О театре

Именно такое название у переизданного Барта, которого я купила (Надя, прости) в Питере на сессии. И только сейчас я его наконец дочитала. Небольшое отступление, в магистратуре нам задали прочитать множество книг, за некоторыми я гоняюсь до сих пор. Когда показываю список книг в разных магазинах продавцы разводят руками, почти ничего из этого нигде нет, или закончилось или не переиздано еще. Но я не сдаюсь, моя мечта Шехнер и Бишоп лежащие у меня на полке купленные не за проданную почку.
Так вот, почти к каждой книге я пишу конспект, иначе забуду, а перечитывать у меня не будет времени, так и с Бартом, но как законспектировать кучу статей? Цитатами.
Ролан Барт пишет о театре, потому что он играл в театре, он любит театр. Он доходит до Годо раньше меня. И вообще очень много смотрит и пишет.
Но мне кажется любовь к театру у всех начиналась так. Где-то кто-то что-то услышал, увидел, поиграл. Мне кажется актеров тошнит от театра, как меня тошнит от больницы. Но не всегда. Иногда просыпается любовь, когда вспоминаешь зачем вообще сюда пришел.
Я часто рефлексирую могу ли я писать о театре?
Что я нового могу там развидеть? И скачу между этими двумя состояниями. Да только я и могу развидеть, потому что не из их песочницы.
Я задолжала самой себе #трипьесы , потому что была занята написанием своей, но теперь меня ничего не держит и я скоро поделюсь с вами

#трипьесы
Сейчас в Москве гастроли Коляда-театра и просмотрев спектакль Николая Коляды, было бы странным не прочитать его пьесы в подписанном томике номер 8.
А именно: «Дыроватый камень»,
«Бином Ньютона», «Зеленый палец»
Обо всех по порядку:

Дыроватый камень - смешная и наивная пьеса про трех учительниц. Я бы назвала их наивная, злая и паникерша. Примерно похожие на мои субличности, они перекликаются, они меняются ролями, они мечтают и удивляют. Вообще пьесы, где главным героям за 60 - удивительные. Эта пьеса завлекла перепетиями, развитием события, персонажами. По сути герои просто варят варенье, но вот они уже позвали соседа, выпивают, танцуют на столе, обсуждают и осуждают. Ну, прелесть!

Бином Ньютона - я смотрела на фестивале любительских театров, в году 2011-12. Никому не понравилось, ничего не понятно. А тут прочитала пьесу и поняла почему.
Коляда художник, он очень точно прописывает ремарки, ему важно, чтобы веточка в руке, а дом на первом этаже и из окна яблоня и на обоях цветочки яблони, ему важно, чтобы так, ему важно передать картинку и историю.
Ему важно, чтобы герой именно Исаак Ньютон прилип к полу. А в спектакле я даже не поняла кто герой и как его зовут и зачем вообще красить пол?
Сейчас, когда я читаю пьесы написанные 30 лет назад я не понимаю, почему так говорили, а потом одергиваю себя, наверное, тогда так нужно было сказать, чтобы тебя поняли. Вообще очень много старых хороших пьес про он и она - и им надо быть вместе и тогда счастье, пожар, любовь! Но нет. И вот эти горки когда плохо-плохо-плохо-хорошооооо-плохо, я их плохо воспринимаю, меня укачивает. Наверное, это одна из лучших схем для траги-пьесы. Записываю в блокнотик.

Зеленый палец - конфликт поколений, срез семьи, очень яркий очень неприятный, так что думаешь блин, неужели моя семья так выглядит со стороны? Больно было читать, потому что все узнаваемо. Только странное разрешение конфликта. Поедем в Крым. Зачем? Ну, хорошо.
Не попали с девочками на этот спектакль, после прочтения пьесы она не кажется такой уж и комедией.

Валюсь с ног от последней недели на работе. Это и грустно и хорошо.

Год назад была премьера моего спектакля. Я приезжала на репетиции, меняясь дежурствами, и была на своем месте. Репетиции приносили мне счастье. Даже дистанционно, даже в убыток по деньгам.
Я давно ничего не репетировала, я слишком ударилась в драматургию и не была в Нижнем почти три месяца. Мне надо бы запустить машину опять, ведь тема хорошая и все живо, но я уже не готова. Я слишком люблю это все, чтобы сделать кое-как. Потому что ошибки были и их нужно исправить!
Это напоминание о том, что могу.
Скоро тут будет три пьесы прошлой недели, а сейчас реву и ностальгирую. Видео есть, если нужно - скину.

Скажите, я все делаю правильно?

⁃ Ты все делаешь так, ты всегда все делаешь так! Даже сейчас.

Эту фразу говорят главному герою в моей пьесе «Фиолетовый шампунь» (пьесу эту мои руки давно хотят переделать , но никак не дойдут)

А вот собственно почему мне это нужно. Учебы на драматурга мне оказалось мало и я решила получать еще одну медицинскую специальность, а именно «Эндоскопию». Сейчас я исследую учебники. А потом буду внутренние миры, а именно: трахею, желудок и кишечник.

Рубрика #трипьесы
И почему-то так вышло, что на той неделе я читала пьесы авторов, с которыми лично знакома, а некоторые пьесы даже перечитывала.

Константин Стешик «Голова»
Костя делает главным героем себя, он прямо прописывает Я. И здесь не про ассоциацию себя с героем, которого тоже зовут Костя, а то, что пьеса от первого лица, но в ней есть диалог вылезающий из-под строчки. Он описывает ее как комедию, но я не смеюсь. Сюжет прост и тем самым интересен. Один друг находит живую голову и приносит другому. Голова не говорит, только улыбается, подмигивает и использует мимику. Что это такое? Как оно работает? И самое главное, что дальше с ней делать?
Я могу наложить очень много своих восприятий на это. Но не хочу. Все, что создано в этой пьесе очень просто и органично. Живо настолько, как будто это происходит сейчас за моей спиной. И я все это слышу, но не вижу, а только могу представить. Какое-то такое чувство, когда будучи зрителем ощущаешь себя невидимым героем пьесы.

Дарья Орехова «Айдос друг луны»
Дашины диалоги - это моя любовь. Эту пьесу я бы назвала правильной версией мармеладных мишек. Она про семью. Я бы уточнила, про современных родителей и детей. Тут столько тем и все важные. Хотелось, чтобы дети это посмотрели или прочитали. Самым сильным для меня моментом было слияние голосов и вот этот разброс текста, его я прямо услышала в своей голове.

Ринат Ташимов «Свободное падение»
Я бралась за нее два раза, и первый раз мне показалось, что ну, не мое, слишком-слишком я не понимаю. Я не понимаю какой это жанр?! А потом захотелось разобраться. И тут все заиграло и структура и монологи эти прекрасные. И перепетия на перепетии. В общем красиво. Я не знаю как это смотреть, но мне бы очень хотелось хоть где-то это посмотреть. Может вот так и надо писать пьесы? Загрузить читателя смыслами в рюкзак, а потом просто выкинуть и пусть раскрываются парашютом смыслы, а ты летишь и у тебя «свободное» падение.

Нач.мед, увидев мое заявление, погрустнел и сказал, что сам на грани.
Заведующий уговаривал «не держи, отпусти ты девочку в большую анестезиологию». И девочку отпустили.
И девочка этому очень рада.

Вы чувствуете этот ветерок свободы? Это морозное солнце, отражающееся на глазури тропинки к моему дому. Это звук слез в театре! Это картинка на мониторе, когда асистолия перешла в синусовый ритм.
Это значит, что все правильно!

Сижу в ожидании увольнения, а нач.мед не хочет подписывать моё заявление. Это повод рассказать о пьесах прочитанных за неделю (в последний день).
Современная драматургия меня пугает. Мне правда очень страшно, иногда я читаю и думаю, а почему это пьеса? А иногда я читаю и спасибо, что это пьеса! #трипьесы

Полина Коротыч «Я на Шостаковича, 5»
Пьеса, которую анализировать очень сложно, но я попробую. Впечатления: драматичные разговоры, философия о мире на кухне, любовь, много драмы, внутрянка звукорежиссеров, много хороших монологов, кольцевая композиция. Герой изменился - да. Герой изменил что-то - нет. Главный вывод- сложно найти людей, которые любят тебя несмотря ни на что. Сложно быть собой. Сложно открыто говорить, будто делаешь что-то не так. Сложно реально жить.

Полина Бородина «Исход»
Я заметила, что пьесы стали глубже и сложнее. Вы не получите здесь список ролей, которые вам так подробно предлагали драматурги до. Вы даже не получите жанр. Все, что вы увидите это метафоры. Мне кажется, пьеса это одна красивая метафора на жизнь. И ладно, чего это я жалуюсь, это правильно. Но можно чуть-чуть попроще! Я поняла, что вы классно пишете, чуть-чуть попроще, можно?!
Но мне понравилось. Я разобралась, мне правда было интересно узнавать про человека потерявшего память, мне интересно было читать остроумные диалоги. И я морщилась и закрывала рукой глаза от синего цвета. Наверное, этого я хочу от драматурга - полюбить героя и поверить в обстоятельства.

Юлия Поспелова «Леха»
Когда я читала у меня в голове возник Хармс. Белый Хармс. Герой стал мне симпатичен и я взгрустнула, когда он умер, но на этом все. Текст красивый, поэтичный, белый, как сказала Мария Ивановна «взорвавший театральную реальность», я люблю Марию Ивановну и верю ей.

А где твои пьесы?
Спокойно, они пишутся, не спугните

Оказывается я прочитала 50 книг за 2023 год (без учета пьес) и вот

Топ книг про трупы
1. С. Мохов Археология русской смерти.
2. Л.Ф.Селин Путешествие на край ночи
3. И. Ханипаев Холодные глаза

Топ книг насытивших меня театром
1. Жак Рансьер Эмансипированный зритель
2. Дмитрий Крымов Курс. Разговоры со студентами
3. Аристотель Поэтика

Топ пьес
1. Том Стоппард Розенкранц и Гильденстерн мертвы
2. Жанар Кусаинова Они пришли
3. Сара Кейн 4.48 Психоз

Трупы, театр и искусство в целом, так я могу обозвать сферу моих интересов.
В лице Селина я нашла своего любимого автора. Он как будто достал из моей головы все и переложил это на бумагу, я впервые увидела свою полную идентичность с написанным. Может дело в том, что он тоже был врачом и выгорание от профессии вынудило его написать роман. А потом еще. Внутренний критик задает вопрос: а у тебя будет так?
Конечно. Я уже пишу.
На учебе у нас было задание: расщепить себя на субличности и написать сцену их взаимодействия. Моими субличностями оказались: хирург, паника, режиссер и драматург. Как верно заметила Варя, паника - это мой внутренний критик. Паника так боится не успеть ничего написать, потому что время уже! 7 января, а у тебя до сих пор не написана пьеса!
Пойду успокою ее и почитаю.
Так как мой челлендж «я читаю по пьесе в день» провалился еще в том году. Решила читать по 3 пьесы в неделю и подводить итог прочитанного.

Обещаю написать список книг и пьес, топ-2023
А сейчас хочу поговорить про Новый год в больнице.
За все мои 9 лет в медицине, все из них я работаю в реанимации, в Новый год меня ставили раз 6 или 7. Вообще перспектива работать 31 или 1 числа - никакая, праздник испорчен однозначно. Улыбаясь врачам и медсестрам под куранты, я с грустью внутри понимала, что это не те люди, с кем я бы хотела быть в Новый год. И не вылезала из телефона почти все «медицинское застолье», которое продолжается набегами по 15-20 минут.

И этот Новый год я тоже встречаю не с теми.
Хоть эти люди мне и приятны.
Больница в Новый год, это особый вид Ада на земле. Здесь можно встретить пациентов с разорванными пальцами, лицами, и тд. Отравление различными суррогатами алкоголя. Обморожения, ожоги, пьяные драки, ножевые, огнестрел, в общем Новый год это концентрация всего и в большом объеме.
Поэтому до праздников выписывают почти всех.

Новый год в детской реанимации я отмечаю впервые. Но я уже не в том возрасте, чтобы бояться детей.

Говорят, надо вымучивать первую строчку своего произведения, именно она дает заряд на все остальное, и если первая строчка плоха, то дальше никто читать не будет. Так вот, ловите мою.
Я хочу доплыть до берега, потому что фламинго надоело.
И мне страшно.

То, что здесь будет высвечиваться - это вещи о которых я хочу говорить, это дневник, заметки, списки важного, отрывки из черновиков, размышления о театре, реанимации, какие-то смешные вещи, а возможно даже пьесы. Я хочу превратить все в литературу. На этом месте ловлю тонкий голос критика внутри себя «ну какая литературы? где ты, а где литература? ты даже не писатель, о тебе никому не интересно читать, и даже твои друзья, думаешь будут с интересом наблюдать сколько там померло за день в твоей реанимации и как ты без конца ревешь об этом?». Возможно.
Возможно, это даст мне стимул просто не забросить, тренировать привычку писать часто, редактировать, обсуждать. Делать хоть что-то.