«Европейцы» во второй половине XXI в. (1/2)
#геостратегия
При достижении пожилого возраста и старости многие люди с удивлением понимают, что их семейная жизнь превратилась в сосуществование на одной территории совершенно чужих людей, но сил, энергии и воли для изменения положения нет, не только чувств, даже эмоций для конфликтов не осталось. Обращая взгляд назад, они понимают, что предыдущие десятилетия жили для и ради детей, терпели, не замечали и мирились с очень многим, но гнездо опустело, а других общих интересов не осталось.

Супруги расползаются по разным комнатам, негласно делят территорию, практически прекращают общение, стараются минимально пересекаться, в логике – столько лет прожили, уж доживём как-нибудь. Со стороны сохраняется впечатление тихого, тёплого и спокойного семейного быта, а внутри полное отчуждение, холод и безразличие, сила привычки вместо чувств, эмоций, планов, общих целей и мечтаний, как было раньше. Подобные черты в настоящее время наблюдаются в Западной Европе, где народы более ничего не связывает, они доживают и сосуществуют, чувствуя дыхание смерти.

Несколько десятилетий назад в отдельных местах ещё кипели страсти - ирландцы и баски боролись за независимость, ведя террористические войны, а теперь безразличие вместо ненависти. Сильным индикатором старости является Бельгия, в истории которой было много интересных и ярких моментов. В 1830-1831 гг. борьба за отделение фламандцев-католиков от фламандцев протестантов (голландцев), чтобы жить вместе с валлонами-католиками, в стране, где государственным языком был французский. Во второй половине XX в. разделение и противоречия между фламандцами и валлонами нарастало, в начале XXI в. казалось, что раскол страны неминуем, но потом всё скатилось к сосуществованию, усталости от борьбы и жизни.

Западноевропейские народы-старики устали, собрались в доме престарелых, брюзжат, ругаются, жалуются, но ничего не делают, тихо доживая свои дни, утратив яркость и интерес к жизни. Отдельные, альтернативно одарённые исследователи рассматривают подобные изменения в позитивном ключе, как пример для других, но в реальности это свидетельство необратимых изменений, смирения с судьбой и готовности становления народом-реликтом, выпавшим из исторического потока.

Если бы этнокультурные изменения в Западной Европе были частью процесса формирования, рождения, усиления новой цивилизационной, этнокультурной общности, как происходит при становлении империй, вопросов бы не было, но ситуация иная – западноевропейские народы доживают и готовятся к смерти, не оставляя после себя прямых наследников. Внуки западноевропейцев даже могут знать родной язык на уровне домашнего, но их самосознание и самоидентификация будет другой.

(окончание следует)