В истории побега Елены Прекрасной в Трою есть один момент, не менее прекрасный, чем сама Елена.

Регулярно натыкаюсь на формулировку «Парис похитил Елену», которую не задумываясь копипастят все кому не лень. Но печально не это, а то, что из этого иногда пытаются делать выводы о «невиновности» Елены. Мол, Парис накинул бедняжке на голову мешок и утащил, а она тут вообще ни при чем.

Придётся, как обычно, внести толику здравого смысла.

С точки зрения древнего грека женщина — не субъект права.

Перевожу на современный: с точки зрения закона она — имущество.

Представьте, что пока вы были в отъезде, сосед утащил у вас из квартиры телевизор. Будете ли вы говорить, что «телевизор сбежал с соседом»?

Разумеется, нет. Потому что у телевизора нет свободы воли и юридического статуса.

С женой в Античности история абсолютно зеркальная. Мнение женщины в таких вопросах юридически не волновало вообще никого. Убежала она сама, ушла добровольно или ее реально несли на руках — претензии в любом случае предъявляются соседу.

Сосед украл чужую собственность.

Юридической разницы между женой и плазмой 70 дюймов не было.

Именно отсюда растёт формулировка «Парис украл Елену». Не потому что Елена сопротивлялась, а потому что ее согласие или несогласие не имели никакого юридического веса.

Настоящий патриархат древности — он именно такой.

Это не когда у мужчины только обязанности, а у женщины «лапки» и одни права, как искренне фантазируют некоторые современные барышни.

Патриархат — это когда ты не субъект, а трофей.

И если тебя «похитили», мнение трофея никого не волнует.