Документальное прошлое: ГА РФ

«Радостные дни в государственном перевороте». Хан и Эмир на стороне русской революции
Ф.1779. Оп.2. Д.123. Л.24-25 об.

Официальные поздравления от Хана Хивинского и Эмира Бухарского Временному правительству России в связи с революционной сменой власти в феврале 1917 г. и изъявление лояльности новым властям. Хивинское Ханство и Бухарский эмират не входили напрямую в Российскую империю, но с последней трети XIX века находились под протекторатом России.
Падение монархии и быстрое установление демократиического правительства заставило обоих властителей сделать заявление о поддержке и признании случившихся в Петрограде перемен.
Его Высочество Хан Хивинский направил свою телеграмму из Ялты, где он находился на лечении. Хан сообщал, что «вместе с коренным русским населением» переживает в Ялте «радостные дни в государственном перевороте вРоссии». Эмир Бухарский передавал Политическому агенту – представителю Петрограда в эмирате — поздравление с праздником Навруз и «наступлением весны в жизни России».

«Этот наркоз и сейчас употребляют чекисты». Кокаин в Москве 1923г.
Ф.Р 5408. Оп.1. Д.17. Л.21-23.

Доклад Начальника оперативной части Московского уголовного розыска Елизарова о торговле кокаином в Москве в 1923 году. Доклал сделан на заседании Комиссии по борьбе с самогоном и другими наркозами.
Елизаров делится воспоминаниями о большой распространенности кокаинизма среди комиссаров и командиров Красной армии на Западном фронте, а также утверждает, что «этот наркоз и сейчас употребляют чекисты, агенты угрозыска». По его словам, большая часть кокаина поступала в Советскую Россию из Германии, встречался и японский кокаин, а также особо дорогой американский.
По словам Елизарова мелким сбытом кокаина в Москве занимались малолетние торговцы папиросами с лотков, а также проститутки. Начоперчасти МУРа жалуется, что угрозыску не удается обнаружить центры снабжения Москвы кокаином — в том числе из-за отсутствия статьи за хранение и употребление наркотиков, что не позволяет задерживать мелких торговцев.

«Вместе с вами надеемся, что Александр Исаевич будет удостоен высокой награды»
Ф.Р3912. Оп.1. Д.39. Л.27.

Ответ из редакции «Нового мира» на письмо Дурмашкина, в котором тот как реабилитированный лагерник делился востторженным отзывом о повести Солженицына «Один день Ивана Денисовича» и поддерживал предложение присудить писателю Ленинскую премию.
В ответе за подписью заместителя главного редактора Алексея Кондратовича говорится о том, что письмо с отзывом репрессированного и реабилитированного коммуниста Дурмашкина передано в Комитет по Ленинским премиям и что редакция вместе с Дурмашкиным надеется на положительное решение.
Повесть «Один день Ивана Денисовича» была выдвинута на получение Ленинской премии за 1964 год от редколлегии журнала «Новый мир», где она была напечатана. Однако Комитет сделал выбор в пользу других произведений.

Дурмашкин, превознося достоинства повести, при этом отзывается о повести с позиции убежденного коммуниста. Так, отрицая упреки критиков в выборе «неидеального» героя Ивана Шухова он подчеркивает, что автор «был в заключении (…) когда от старых леницев (…) остались немногие». А «повесть, отображающая всю трагическую историю истребления ленинских кадров ждет своего автора». Одновренно он делится мнением, что повесть не теряет силы от того, что «в ней показан такой простой русский человек, еще не полностью освоюодившийся от пережитков прошлого, но сумевший в невыносимых условиях лагеря сохранить нравственную чистоту» и что «в случае новой военной угрозы — одень такого Шухова в солдатскую шинель и он насмерть постоит за свой народ, за родную землю». Дурмашкин пишет, что повесть «памятник погибшим, а самый факт ее появления — залог того, что страшное прошлое никогда не повторится» и поддерживает идеж присудить Солженицыну Ленинскую премию.

«Доброе слово товарищу Солженицыну». Письмо в «Новый мир» 1963 г.
Ф.Р39122. Оп.1. Д.39. Л.23-28.

Письмо репрессированного в годы Большого террора Александра Дурмашкина в адрес редакции журнала «Новый мир» в связи с публикацией повести А. Солженицына «Один день Ивана Денисовича».
Александр Дурмашкин — профсоюзный и советский работник среднего уровня был репрессирован в конце 1930-х гг. После реабилитации в 1955 г. и восстановления в партии занялся общественной активностью, связанной в т.ч. с сохранением памяти о жертвах репрессий (в частности, о Николае Вавилове).
В письме он просит передать «доброе слово товарищу А.И. Солженицыну» за повесть и сообщает от имени репрессированных «мы, пережившие многие тысячи таких дней воспринимаем эту повесть с особой остротой».

"Руководство Еврейского антифашистского комитета вмешивается в дела, в которые оно не должно бы вмешиваться"
Ф.Р8114. Оп.1. Д.792. Л.9-10.

Письмо в адрес Заведующего Совинформбюро Александра Щербакова от ответственного секретаря бюро Кружкова с жалобой на действия Еврейского антифашистского комитета (ЕАК).
Поводом для жалобы стали материалы, помещенные Информационный бюллетень ЕАК, который готовился к распространению через Совинформбюро. В нем составители сообщали, в т.ч. об участии ЕАК в решении бытовых вопросов некоторых просителей и переписке об этом с советскими властями.
Кружков считал «политически вредным» работу ЕАК «с разного рода ходатайствами материально-бытового характера от советских граждан-евреев» и переписку по этим вопросам с партийными органами.
По-видимому, распространение такой информации на международную аудиторию через Совинформбюро сильно смущало Кружкова.

Концлагерь без госснабжения. Переписка правозащитников 1922 г.
Ф.Р8419. Оп.1. Д.38. Л.35,35об.,45,51.

Документы Политического Красного Креста (ПКК) — легальной правозащитной организации по помощи политзаключенныи, действующей в Советской России, посвященные планам проведения в 1922г. широкой амнистии, по которой из заключения намечалось выпустить пожилых заключенных и женщин с детьми.
Руководство ПКК поручало своему юридическому отделу выяснить при контакте с ЧК и другими структурами, принято ли такое постановление и когда его будут проводить в жизнь.
Из дальнейшей переписки следует, что постановление действительно принято, а его появление вызвано реалиями перехода к НЭПу, в условиях которого «заключенные в конц. лагерях сняты с государственного снабжения и переведены на хозяйственный рассчет». Таким образом, лагеря избавлялись от малотрудоспособных заключенных.