КОГДА "ГЕНДЕРНАЯ ОПТИКА" ПЕРЕСТАЕТ ВИДЕТЬ ЖЕРТВ ВОЙНЫ ПО ДРУГУЮ СТОРОНУ ГРАНИЦЫ

Привет, друзья, с вами Елизавета Романова. Мой друг вчера прислал ссылку на пост в паблике про мужские проблемы, где обсуждалось вот такое заявление от UN Moldova (ООН). Я проверила — оно настоящее.

Тут действительно есть, что обсудить. Слова со скриншота звучат издевательски для всех, кто хоть немного в теме: 91% беженцев — женщины и девочки не потому, что "женский пол несет основное бремя кризиса", а потому, что с первых дней войны действуют ограничения на выезд для мужчин призывного возраста (пусть и с исключениями).

То есть статистику, объясняемую правилами выезда, выдают за доказательство того, кому хуже. И это особенно цинично смотрится рядом с призывом к "гендерному равенству": в этой конкретной ситуации именно гендерное неравенство дает женщинам шанс уехать от войны, а мужчинам — нет.

Да, женщинам и детям-беженцам нужна защита, безопасность, помощь, и это нормально подчеркивать. Но большинство мужчин не могут даже стать беженцами, они заперты внутри войны. А многих еще и вынуждают в этой войне участвовать, рискуя здоровьем и жизнью (и не всегда это делается по закону, вынося за скобки справедливость самого закона).

Корректнее говорить так: бремя войны у мужчин и женщин разное. Женщины и дети чаще оказываются в роли беженцев, сталкиваются с уязвимостью, рисками эксплуатации, нагрузкой по заботе о близких — и им действительно нужна защита и поддержка. Мужчины при этом несут другой (уж точно не менее серьезный) набор рисков — мобилизация, фронт, инвалидность и смерть.

Нам следует думать о том, как поддерживать всех пострадавших — и беженцев, и тех, кто не может уехать. Иначе получается перекос: одна часть боли становится видимой и политически удобной, а другая — замалчивается.