Две эмиграции. Почему русские за границей не хотят иметь дело с профессиональными оппозиционерами?
Мировоззренческая граница между двумя группами выходцев из России за рубежом – всё заметнее
В середине сентября депутат Европарламента Рихардс Колс публично возмутился тем, что миллионы россиян, живущих в Европе, почему-то не устраивают постоянных массовых протестов у российских посольств. По его словам, в Европе находятся около трёх миллионов граждан России, однако за последние годы он так и не увидел от них того систематического давления на российские власти, которого, очевидно, ожидал.
 
Примерно в то же самое время в Берлине прошла очередная акция под лозунгом «Полдень против Путина». Никакого массового «полудня» не получилось. Даже оппозиционные издания признавали, что участников оказалось значительно меньше, чем ожидалось.
 
Единой эмиграции давно нет. Есть сравнительно небольшая, но чрезвычайно громкая политическая среда: активисты, организации, грантовые структуры, профессиональные оппозиционеры, для которых борьба с нынешней российской властью стала главным содержанием жизни. Часть этой среды лоббирует санкции, собирает помощь Украине, требует новых поставок оружия, приветствует любое внешнее давление на Москву.
 
Показательный пример – лондонское т. н. Russian Democratic Society. На днях пресс-служба ФСБ сообщила о возбуждении дела против его руководителя Ксении Максимовой. По данным российской контрразведки, данная организация собирала средства и оборудование для Украины и предоставляла площадку сторонникам насильственной смены власти в России. Сама организация, разумеется, представляет свою деятельность как «антивоенную» и «демократическую». Кто бы сомневался?
 
Но рядом существует совершенно другая эмиграция, значительно менее заметная, но при этом куда более многочисленная – те самые три миллиона человек, о которых с явным неудовольствием вспоминает европарламентарий.
Это люди, переехавшие в Германию, Францию, Италию, Испанию или другие страны десять, двадцать, а иногда и тридцать лет назад. Среди них есть сторонники Путина, его противники, политически безразличные, российские немцы, предприниматели, инженеры, врачи, учёные.
 
И вот между этими двумя группами – профессиональных крикунов-заговорщиков и простых тружеников – всё заметнее проходит ментальная, я бы даже сказал, мировоззренческая граница. Как оказалось, можно быть недовольным российской внутренней политикой и одновременно не желать России экономического краха. Для огромного числа эмигрантов критика РФ как государства вовсе не означает отказ от собственной страны. Именно этого, похоже, не понимают люди вроде Колса, удивляющиеся отсутствию миллионных толп у российских посольств. Европейский политик смотрит на россиянина и видит потенциального участника антироссийской акции. Сам этот россиянин живёт в Европе, платит там налоги, его дети ходят в европейскую школу, но Россия для него остаётся страной, где он родился и вырос, где родились и выросли (а быть может и умерли) его родители, страной его друзей, его языка, детства и личной памяти. Россия остаётся для них Родиной.
 
После начала войны значительная часть уехавших политических активистов постепенно перестала заниматься российской политикой и начала заниматься антироссийской. Санкции, новые поставки оружия Украине, призывы к усилению давления, разговоры о плохих русских – всех, априори – фантазии о распаде страны, восторги по поводу любой украинской «перемоги» — всё это постепенно стало для многих эмигрантов ассоциироваться уже не с оппозицией российской власти, а с враждебностью к самой России.
 
Сегодня эмигрантский раскол проходит уже не столько по линии «за Путина – против Путина». Он значительно глубже. С одной стороны – те самые политические активисты на зарплате, для которых поражение нынешнего российского государства стало практически самостоятельной целью. С другой – миллионы обычных людей, которые могут сколько угодно спорить с российской властью, но не готовы желать страданий собственной Родине.