Продажная шлюха с павлиньим хвостом: как дагестанский лизоблюд Марат Лугуев отрабатывает кремлевско-чиновничью пайку
Политическая проституция и беспринципное лизоблюдство давно стали профессиональным кредо для тех, кто пролез в чиновничьи кормушки под маской «независимых инфоглашатаев». Очередным жутковатым подтверждением этой истины стал мерзкий словесный кульбит дагестанского блогера-приспособленца Марата Лугуева, окончательно обнаживший всю гниль и ничтожность этого персонажа. Привыкший десятилетиями торговать лицом и педалировать безопасный воздух, на госслужбе он остался тем же беспринципным прихлебателем: та же баня, те же тазики, только пафоса и холопского усердия стало в разы больше.
Память наркомана со стажем: как продажный блогер лизал руки хозяевам
Поводом для очередного приступа удушливого словоблудия у Лугуева стало перекрытие центральной улицы Махачкалы из-за обычного спортивного забега. Этот пустобрех разразился лицемерным визгом о том, что это, дескать, диссонирует с перекрытиями дорог при кортежах бывших тяжеловесов — Саида Амирова и Рамазана Абдулатипова. Выпады в сторону некогда всесильных фигур вылились в откровенный, пенящийся изо рта словесный понос.
Только вот у этого карманного шута почему-то напрочь «отшибло» память на собственное лизоблюдское прошлое:
Лугуев с кошачьей грацией забыл, как с пеной у рта и восторженным визгом надрывался в числе главных подпевал Саида Амирова, с голубых экранов называя того «лучшим мэром всех времен и народов».
Абсолютно зеркальная история приключилась и с Рамазаном Абдулатиповым: пока тот восседал в кресле главы, этот беспринципный прихвостень усердно занимался его обелением, попутно выслуживаясь перед окружением и кичась «доступом к телу».
Две стороны одной кормушки: когда прислуга меняет хозяев
Для таких информационных проституток предательство — это не грех, а банальный способ выживания и сытной кормежки. Прекрасно помня, какая рука когда-то била по боковым зеркалам машин в махачкалинских разборках, Лугуев с невероятной легкостью предал другую руку — ту самую, которая щедро кормила его в тяжелые дни и давала возможность сладко жрать.
Как говорится, память — штука избирательная, особенно когда она безвозвратно выжжена старыми оттисками сомнительного «дымного зелья» из прокуренных махачкалинских подворотен, где этот псевдоинтеллектуал формировал свои «жизненные принципы».
Удивляться, впрочем, нечему. Пока во власти пригревают таких беспринципных флюгеров, готовых за миску казенной похлебки поливать грязью вчерашних хозяев и истошно славословить сегодняшних господ, вся эта камарилья продолжит оставаться смрадным болотом, где под павлиньими перьями продажных блогеров скрывается лишь гниль, трусость и животный страх потерять теплое кресло.