🌟 Ватоадмин о причинах политической апатии в 2000-х:

После реформ конца 80-х и тяжелых 90-х годов в нулевые люди наконец получили возможность богатеть и заниматься устройством собственной жизни. Это была первая передышка после долгого периода нестабильности, поэтому трудно обвинять общество в том, что оно предпочло сосредоточиться на личном благополучии, а не на политике или происходящих вокруг трагедиях. Кроме того, конец 80-х и начало 90-х стали пиком политизации российской молодежи. Многие искренне верили, что отказ от прежней партийной системы автоматически приведет к лучшей жизни. Однако реальность 90-х оказалась гораздо тяжелее ожиданий. Это породило глубокое разочарование, которое во многом определило настроения 2000-х: пережитый опыт отбил у многих людей интерес к общественной деятельности.

🌟

Лиза Лазерсон о сетевой культуре:

С распространением интернета и соцсетей в 2000-е начала формироваться сетевая культура, которая постепенно разрушала прежнюю относительно однородную культуру. Раньше вся страна смотрела одни и те же фильмы и передачи, у людей были общие культурные ориентиры. Но с приходом интернета это единое пространство стало распадаться на множество локальных трендов и сообществ. Вместе с этим начала возвращаться и политизация: интернет дал людям новые возможности для самоорганизации и участия в жизни общества. Символично, что в 2011 году журнал

Time

назвал человеком года не конкретного человека, а абстрактного протестующего. Это был год массовых протестов по всему миру — от

Occupy Wall Street

до Болотных протестов.

🌟

Григорий Баженов об экономике:

Несмотря на высокую инфляцию, рост номинальных и реальных доходов стабильно опережал удорожание товаров, а экономика постепенно нормализовалась после неспокойного десятилетия. На фоне очень низкой стартовой базы это выглядело как резкий рывок: от дефицита к торговым центрам, кредитным покупкам и массовому потреблению техники и автомобилей.

🌟

Даня Порнорэп о русском рэпе:

Взлет русского рэпа был связан с тем, что он наконец попал в узнаваемую для слушателя социальную реальность. Каста, а затем Гуф и группа

Centr

начали использовать более разговорный, иногда литературно окрашенный язык, фиксируя повседневный опыт улиц и формулируя центральную мысль всего жанра: «Мы обычные парни с улицы, которые ежедневно сталкиваются с несправедливостью и запрещенными веществами». Теперь слушатели в разных городах — от Ростова до Екатеринбурга и Владивостока — узнавали в треках собственную жизнь и говорили о ней тем же языком. А благодаря социальным сетям в лице «ВКонтакте» представители жанра обошли традиционные медиа-каналы — радио и телевидение, куда подобный контент просто не пробивался.

🌟

Максим Шевченко о журналистике и телевиденье:

Атмосфера независимой прессы была совершенно уникальной. Зарплаты — микроскопические, но мой тогдашний начальник Виталий Третьяков позволял практически все: главное, чтобы текст был сильным и интересным. В одной газете могли соседствовать репортажи из Таджикистана времен гражданской войны и аналитические тексты о Жозефе де Местре или работы Дмитрия Галковского. Позже я пришел на Первый канал по приглашению Константина Эрнста. При всей моей неопытности в ведении прямых эфиров это был уникальный опыт. И вплоть до 2008 года я сохранял ощущение свободы и работал без цензуры.