Правого национализма не существует

Отсутствие образования в области политической философии, повальная неграмотность, дефицит йода и гниение классической европейской традиции привели к появлению такого странного словосочетания как "правый национализм". Более того, в ревущей постсоветской русской политической жизни это сочетание даже начало мыслиться как норма. У обывателя не возникает проблем с понятием национал-монархизм, для белого человека это звучит шизофренично.

Хотя бы потому, что даже от слова "нация" царизм крючило не слабее, чем пропагандистов от слова "война".

Давайте для начала разберёмся с терминами. Что есть нация? Совокупность людей, с определённым культурным кодом, говорящих на одном языке, на определённой территории? Это лишь нация-в-себе, лишь сырьё для национализма, ставящего своей задачей построение национального государства — становление нации-в-себе.

И важно понимать, что царизм, как и любая европейская монархия, образования именно такой нации очень боялся.

После того, как штанишки Николая I окрасились в чёрно-жёлто-белый цвет из-за декабрьского восстания, направленного, в частности, против немцев во власти, царистские эшники ударились в антинациональный новояз. "Нацию" стали заменять в печати на всякие симулякры, ведь ассоциировалась она с Великой Французской революцией (Национальный конвент Франции целого короля обезглавил) и с декабристами (слово "нация" использовалось в Конституции Муравьёва). Сначала Уваров со своей "народностью", "немыслимой" без "православия" и "самодержавия". Потом при Сашке II министр внутренних дел Валуев с "национальностью", означающей просто культуру и обычаи народа. Оба понятия абсолютно стерильные, подходят разве что для членов фан-клуба царя. В дальнейшем за употребление стоп-слова на букву "Н" доставалось даже уберохранителю Каткову, журналу которого ("Русский вестник") вообще запретили публикацию статей по нацвопросу аж на 12 лет.

Конечно, в империи какие-то теории национализма разрабатывались — то же раннее славянофильство, с идеей ограничения самодержавия через земские соборы. Однако творческий путь славянофилов тяжёл. Ивана Аксакова держали под полицейским надзором. Самарин сидел в Петропавловской крепости и якобы за "возбуждение ненависти против остзейских немцев" его отчитывал лично Николай Палкин. Славянофильский журнал "Московский сборник" был закрыт из-за дерзкой статьи Киреевского. Поздние же славянофилы уже топили за сильную монархию, отринув напрочь всякие там земства. Ну и при Николашке из-за Пуришкевичей и Дубровиных русский национализм маргинализовался окончательно. Слово "черносотенец" по сути стало синонимом "кринжового националиста", этакого русскообщинного дружинника начала XX века. Бить морду левым и нерусским, кричать лозунги а ля "За Веру, за Царя" — к национализму сиë имеет крайне опосредованное отношение.

Вот и получается, что "подлинных гражданских националистов" царский режим не любил и не поддерживал. А русская гражданская нация в "революционном огне" сгореть не могла, даже если бы очень захотела. Еë попросту не было.

Сегодняшняя власть в свою очередь, косплея Николая Палкина, продолжает бороться с национализмом. С левым ли, с правым ли — не суть важно. Просто тысячелетняя традиция антинациональных государств — страх и ненависть к пассионариям, способным повести за собой народ.

Неплохо бы выйти из этой борьбы победителями. Но для начала надо почистить мозги от предрассудков. И понять хотя бы, что "национал-монархизм" или "правый национализм", учитывая вышеприведëнное, это бред собачий.

Олег Мель

🖋 Поэтарка | Редакция