Ричард, сегодня 22 августа, и я решила вести дневник.

Потому что мы с сыном так скучаем по тебе, что это просто невозможно пережить, если ничего не делать.

Потому что ты уже три недели в психушке и даже не можешь получить от нас никакой весточки. Твои друзья отправили тебе уже больше десятка писем, но ты так ни одного и не получил.

Ты только не думай, что о тебе забыли. Нет! Но я знаю, что ты чувствуешь нас и на расстоянии и даже если тебе перестали передавать письма.

Поэтому я продолжаю тебе писать. Пусть в никуда. Пусть в этот виртуальный дневник. Я знаю, что ты меня услышишь. Так, как ты умеешь слышать музыку, даже если тебя лишили инструмента.

Адвокат звонила следовательнице, и та сказала, что никаких команд по ограничению тебя в письмах от нее не поступало. Она так сказала, Ричард.

И опять выходные без тебя. Но все равно с тобой. Ты знаешь, сегодня ночью я вспоминала, как мы с тобой познакомились. Я знаю, ты все помнишь лучше, чем я. Но я все равно расскажу тебе свою версию, ладно?

Не сейчас, в следующий раз. В среду, хорошо? Ты потерпишь до среды? Это будет 26 августа, и тебя, наверное, уже отправят после судебно-психиатрической экспертизы в СИЗО. Знать бы в какое.

Ты ведь дождешься меня, Ричард?