ТЮРЕМНАЯ АНАЛИТИКА
ИГОРЬ КУЗЬМУК: А МЫ ТОЧНО ЖИВЁМ В ДЕМОКРАТИИ?

На днях — очередные выборы в Парламент Латвии. Раз в четыре года политики говорят людям: ваш голос решающий, от вас всё зависит! Выборы проходят — и политики, по обыкновению, «глохнут» к пожеланиям народа.

То есть от народа, конечно, всё зависит… Но сейчас не время. Подождём годика три с половиной — до следующих выборов. Цикличность выборов — это демократия. А так ли это?
У нас сложилось так, что правящие три-пять партий, получив каждая свои 15–20% голосов, считают себя победителями. Потом договариваются между собой, добирают до 51 мандата — и снова правят, практически ничего не меняя. Мол, это у нас коалиционная демократия.

По сути, одни и те же партии и зачастую те же люди управляют страной уже десятилетиями. И, похоже, не особенно боятся потерять власть. Ведь достаточно преодолеть 5-процентный барьер — и даже проиграв выборы многим другим партиям, можно рассчитывать, что бывшие партнёры по коалиции снова позовут тебя за стол переговоров.

Потому что главное — получить 51 голос в парламенте. А дальше можно снова «навесить лапшу на уши» народу и продолжать управлять как прежде.
Вспоминаются истории вроде Air Baltic и Rail Baltica…
Ну а зачем брать в коалицию партии, которые держатся ещё и на голосах русскоязычных избирателей? Вдруг они действительно начнут что-то менять и поломают привычные схемы?

Сидя в тюрьме, наблюдать за предвыборной кампанией непросто. Социальных сетей я не вижу, зато латвийского телевидения — сколько хочешь.
Скажу честно: скучно. Почему?

Понятно, что для Восточной Европы сейчас главный вопрос — война в Украине. Но в наших предвыборных дебатах настоящей дискуссии на эту тему практически нет. Хотя, думаю, многим избирателям она была бы интересна.

Но среди политиков дураков нет. Один раз откровенно поговоришь, скажешь то, что люди действительно хотят услышать, — и можешь оказаться там, где сейчас я, в тюрьме. Вот и получается какая-то перекошенная демократия.
Как в позднем СССР: попробуй открыто усомниться в «руководящей и направляющей роли КПСС» — и можно было оказаться в психушке. Теперь, получается, — в Централе.

*** По одному из телеканалов по утрам ведущие журналисты задают лидерам партийных списков десятки коротких вопросов на самые разные темы. Кстати, происходит это там, где когда-то стоял памятник Ленину. Большинство вопросов обычные, не особо интересные. Но один меня заставил задуматься.
Партийных лидеров спросили:
«Согласны ли Вы с ограничением свободы слова, если речь идёт о безопасности страны?»
И многие практически мгновенно ответили: да.
Конечно, такой вопрос может возникнуть в условиях войны. Но Латвия не воюет. И всё же мы уже готовы ограничивать демократические свободы так, будто живём в военное время.

Тогда возникает простой вопрос: если это уже почти военное положение в вопросах свободы слова, то почему всё остальное остаётся как прежде?
Если спецслужбам фактически даётся право решать, что человеку можно говорить, а что нельзя, тогда возникает вопрос и о самом смысле парламентаризма, и об избирательном праве гражданина.

Получается парадокс: людей мы выбираем на выборах, а решение о том, насколько тот или иной избранный политик «надёжен», может принимать структура, которую никто на выборах не избирал.
Сегодня спецслужбы по закону решают, кому из всенародно избранных мэров дать необходимый допуск к государственной тайне, а кому — отказать. И таким образом политик может оказаться фактически отстранённым от выполнения своих обязанностей. А голоса избирателей при этом ничего не меняют.

Кто определяет, что значит «надёжен»? Что значит «недостаточно надёжен»?
Кто определяет, где заканчивается реальная угроза безопасности и начинается удобная трактовка сказанного человеком?

Конечно, спецслужбы работают в рамках закона. Но законы принимает парламентское большинство. А если это большинство десятилетиями практически не меняется, то возникает естественный вопрос: не получается ли, что система сама себя защищает? И у меня тогда только один вопрос:
А мы, друзья, точно живём в демократии?
Или, может быть, пора менять правила в зависимости от обстоятельств? Это именно то, что мы провозглашали в начале 90-х?

Правящие политики, не особенно считаясь с оппозицией, готовы довольно легко ограничивать демократические свободы. А простые люди? Все согласны? Никого ничего не тревожит? Может, стоит просто остановиться и подумать.
Я вспоминаю 1989–1990 годы. Полгорода Риги ходило с карманными радиоприёмниками и слушало трансляции из Верховного Совета. Люди интересовались политикой, боялись пропустить главное. А сегодня мы зачастую проходим мимо того, за что тогда были готовы выходить на улицы — а порой, наверное, и рисковать жизнью. Почему так?

Опять вспоминаю классику — фильм «17 мгновений весны». Великолепный диалог в поезде Штирлица с генералом Люфтваффе. Там есть очень точная мысль о том, как постепенно меняется отношение общества к свободе. И я, живя в нашей демократии, тоже подбираю слова. Точнее — аналогию.

Друзья мои, а зачем я всё это говорю? Да просто затем, чтобы каждый тихо ответил себе на один вопрос:
А мы именно этого хотели тогда? Разве ради такой демократии была «Атмода»?

Я-то помню 90-е. А многие нынешние политики — нет. Они не могут помнить того вдохновляющего, всеобщего настроения, которое тогда охватило страну. А я — помню.
Но ещё не поздно вернуться к основам — к той демократии, о которой тогда мечтали.

И, может быть, для начала стоит вспомнить о людях, которые сегодня находятся за решёткой по политическим делам? Если общество считает, что наказание должно быть связано с реальным причинённым вредом, то об этом тоже необходимо говорить открыто.