Недавно в киношколе нам дали задание снять подражание городской хронике Люмьеров: 52 секунды, ч/б, 3:4, как можно больше движения в кадре.
И это упражнение сделало для меня явным то, что наш город, а значит и наш мир, зарегулирован сейчас гораздо больше, чем 125 лет назад. Той люмьеровской свободы невозможно найти в сегодняшнем Санкт-Петербурге. Потому что машины сначала стоят на светофорах, а потом несутся одним общим потоком. Люди не ходят по проезжей части в любых направлениях, как им вздумается, огибая экипажи или трамваи, а массово стекаются в подземный переход. Даже деревья не трепещут листьями рядом с мостовой. Ладно, в ноябре листьев нет, но и деревьев рядом с проезжей частью в наших городах тоже нет. (Хотя аналог трепетания листьев, как мне кажется, я нашла в зыбком подрагивании отражений в реке).
То есть люди и машины, двигающиеся по современному городу, выглядят совсем иначе: изолированными, одновременно растерянными и закрепощенными колеями маршрутов, механистическими, подавленными масштабной застройкой. Наш город скорее похож на «Метрополис» Ланга, а не на вольный Париж или Лион Люмьеров.
Не раз слышала фразу, что автор делает кино не столько для того, чтобы что-то сказать другим, а для того, чтобы узнать об этом мире что-то самому. И снимая этюды, я это ощутила.
И да, современное устройство мира понятно и без съемки, достаточно открыть новости. Но, дело в том, что умозрительно-то оно понятно, но вот эти чувственные ощущения возвращает только искусство.
Получается, искусство — способ повысить осознанность, придуманный задолго до того, как психология вошла в чат.
Первое видео — отрывок из моего этюда, на фото 2-4 — кадры хроники Люмьеров из Рима (1896), Парижа (1897) и Дрездена (1896).