И герои стали более многозначными. Граф Дракула тут не только страшный и отталкивающий, но одновременно и внушающий жалость. И страшную тоску от осознания его обречённости на вечное существование ни мертвым, ни живым.
(Носферату) это я. Я никогда не был актером, который просто играет роль.
То, что я представляю как актер, также находится внутри меня. Это крик любви, выражение отчаяния или надежды. Поэтому я концентрированно выражаю чувства, которые есть у каждого. В этом отношении я сам Носферату...
Этот граф Дракула мне знаком и симпатичен. У него нет свободы воли... Он отражает зло, но также и всю нашу надежду на любовь.
Вернер Херцог позвонил мне в два часа ночи и спросил, могу ли я сыграть вампира. Я никогда не видел фильм Мурнау и не испытывал ни малейших предубеждений, поэтому сказал «да». Меня заинтересовала волшебная, необъяснимая, сказочная сторона этого материала. Я просто сказал да.
Клаус Кински
А Люси и ее бескорыстной жертве в финале Херцог добавил оттенок наслаждения и эротизма, посмотрите на кадр на последнем фото.
(Тут) есть сексуальный элемент. Ее постепенно влечет к Носферату. Она чувствует очарование...
Сначала она надеется спасти людей города, пожертвовав собой. Но затем наступает момент перехода. Есть сцена, когда он сосёт её кровь — сосёт и сосёт, как животное — и внезапно её лицо приобретает новое выражение, сексуальное, и она больше не отпустит его. Это рождённое желание. Такого момента никогда не было в фильме о вампирах.
Изабель Аджани
Ну и что говорить, актеров, играющих в «Носферату» 1979 года — Кински и Аджани — вряд ли кто-то затмит. Игра Аджани, может быть, не так сильна, как Кински или Бруно Ганца в роли Джонатана, но она берет нереальной, неземной красотой и попаданием в типаж.