Ультиматум Владимира Путина по поводу невмешательства в политический кризис Беларуси ("силовой резерв") со стороны стран Запада сработал. Это видно по реакции ряда европейских столиц, которым в качестве решения Кремль предложил выбрать между российской военной интервенцией и политико-дипломатическим вмешательством под чутким монопольным руководством России. 

При этом на данном этапе проработаны оба варианта реагирования на белорусский политический кризис: если план управляемого трансфера власти через диалог между Александром Лукашенко и белорусским обществом/ оппозицией провалится, будет задействована силовая опция, к ней идет подготовка как минимум с середины мая. Но при этом если до этого дойдёт, то проекция военной силы будет происходить на условиях Москвы, а не Минска.

Согласно действующей нормативно-правовой базе Союзного государства, все разворачивающиеся на территории Беларуси российские силовые формирования формально подчиняются белорусской стороне (постоянным командующим региональной группировки войск является начальник ГШ ВС РБ). Но для запуска планов развёртывания РГВ нужно консенсусное решение Высшего государственного совета Союзного государства, который состоит из президентов, премьеров, председателей нижних и верхних палат парламентов двух государств. Понятно, что на таких условиях Москва войска вводить на территорию Беларуси не будет. А вот на собственных - с перехватом всех механизмов контроля и управления силовым и политическим блоком, как это произошло в Сирии после начала операции ВКС РФ, развёртывания объединённой базы и создания интегрированной группировки войск, вполне возможно. Но такой сценарий предполагает лишение субъектности Беларуси и подрыв монополии на применение силы и на власть Лукашенко.

Кремль окончательно определится со стороной, за которую он будет играть в этом кризисе, в зависимости от дальнейшей динамики событий в ближайшие несколько недель. Ключевыми факторами станут масштабность протестного движения против Лукашенко и глубина приближающегося экономического кризиса.

Но уже очевидно, что в Кремле воспринимают данный политический кризис как определённую точку невозврата к предыдущему статус-кво, который обеспечивала система власти, выстроенная Лукашенко. Москва будет считать Лукашенко легитимным до тех пор, пока он сохраняет контроль над ситуацией. Но парадокс заключается в том, что как только Минск полностью восстановит контроль и стабилизирует ситуацию, Москва опять потеряет рычаги влияния на Лукашенко и он вновь станет более устойчивым по отношению к требованиям Кремля. Поэтому Москва заинтересована не только в сохранении хрупкого политического равновесия, при котором она играет за две стороны противостояния одновременно, но и в его смещении в пользу оппонентов Лукашенко.

Красной линией, пересечение которой активирует военную опцию Кремля, является попытка внешних акторов сломать игру России по контролируемому трансферу власти в Беларуси (внешнее вмешательство) и/ или трансформация протестов из мирных в насильственные (дестабилизация). Если протесты сохранят свой мирный характер и не обрастут геополитическим измерением, трансформировавшись в антироссийские, то кастинг на новую политическую силу будет пройден, что создаст условия для практической реализации "армянской модели". Если же протесты приобретут антироссийский окрас, то военное вмешательство РФ в кризис на фоне искусственной поляризации общества, становится неизбежным.