Подписание и имплементация дорожных карт не гарантирует решения коренных противоречий между Беларусью и Россией по вопросам обеспечения равных условий хозяйствования для экономических субъектов - стратегической цели, которой добивается Минск в результате переговоров.

Беларусь не сможет сохранить преференциальные торговые режимы торговли, поставок российских энергоресурсов и доступа к финансовой поддержке со стороны России даже в том случае, если программа по углублению интеграции будет полностью реализована.

И обусловлено это прежде всего логикой внутренних политико-экономических процессов в самой России, накладыющихся на интеграционные процессы в рамках Евразийского экономического союза и в целом на постсоветском пространстве.

Именно по этой причине каждое подписание интеграционных соглашений приводило и приводит только к ухудшению изначальных переговорный позиций Минска и необходимости заново выторговывать новые, но сильно усеченные преференциальные режимы (2010 - Таможенный союз и отдельное соглашение по нефти, 2015 - запуск ЕАЭС и отдельные протоколы по нефти и газу). В практическом плане это означало сокращение так называемых интеграционных субсидий.

Один из краегольных камней всех споров - требование белорусской стороны в переходе на принцип равнодоходности в формуле ценообразования на российские энергоресурсы. При этом Минск под этим понимает поставки российского газа и нефти Беларуси по внутрироссийским ценам (цена для Смоленска, плюс логистические издержки). Но такой подход в среднесрочной перспективе может не оправдать ожиданий белорусской стороны.

Самое парадоксальное, что Россия сейчас активно реализует этот принцип. Это обусловлено как обязательствами, взятыми Москвой при вступлении в ВТО в 2012 году, так и установкой на повышение конкурентоспособности российской экономики.

В итоге, переход на принцип равнодоходности, предполагающий выравнивание внутренних и экспортных цен на энергоносители, происходит не за счет снижения экспортных цен, что было бы для Минска приемлемым выходом, а наоборот - подтягивания внутрироссийских до экспортных. Для реализации этой цели Газпром, например, с 2014 по 2019 поднял цену для российских потребителей на 20% и продолжит поднимать ее в ближайшие годы из-за проблем на глобальном рынке. Налоговый маневр в российском нефтяном секторе (замена экспортных пошлин на НДПИ) та же самая история - повышение цен на чёрное золото до экспортной (рыночной) цены.

Все это накладывается на процессы формирования единых рынков нефти, газа и нефтепродуктов в рамках ЕАЭС. Минск хотел бы с помощью соответствующих дорожных карт запустить эти единые рынки немного раньше, на года два-три. Но среднесрочная проблема заключается в том, что как только они будут запущены, а Россия закончит процесс перехода на равнодоходные цены на энергоносители, для Беларуси и других евразийских союзных стран это будет означать покупку российских энергоносителей по стандартной рыночной цене. Российская сторона конечно же зарезервирует для себя всякие всевозможные механизмы скрытых субсидий, некоторая часть которых может быть доступной Беларуси только в случае интеграции по "южноосетинской модели", условно говоря.

Формирование единых рынков с Россией формально началось еще с конца 1990х, но так и не привело до сих пор к их появлению. И вряд ли появятся в среднесрочной перспективе. Это обусловлено тем, что с 2015 года Россия реализует программы импортозамещения в сельскохозяйственном и индустриальном секторах экономики, пораждающих многочисленные барьеры в двусторонней торговли. Программы эти, естественно, Россия реализуют без учёта белорусских интересов и технологических связей и цепочек поставок. Надеяться, что в случае углубления белорусско-российской интеграции, в Кремле откажутся от реализации этих программ - несколько наивно. Особенно с учётом того, какие финансовые потоки с помощью этих программ распределяются и какие политико-финансово-промышленные группы выступают их конечными бенефициарами. Сложно себе представить ситуацию, когда группы Медведева, Данкверта и Патрушева вдруг откажутся от своих профитов