Отзыв белорусским послом в РФ Владимиром Семашко своего заявления по поводу подписания союзных программ не связано с необходимостью реагировать на неправильные интерпретации в российских СМИ, а с позицией Кремля.

После отказа Александра Лукашенко от "интеграционного ультиматума" в конце 2019 и вынесения 31-й дорожной карты (военно-политической) интеграции за скобки переговоров, а также в связи новыми внутриполитическими и геополитическими обстоятельствами Кремлю углубление интеграции в рамках Союзного государства больше не интересно. Все вопросы и проблемы экономического характера можно решать в рамках Евразийского экономического союза.

Легитимность подписанных документов будет под сомнением как белорусского общества, так и международного сообщества. И в Кремле это очень хорошо понимают.

К тому же Акт Конгресса США "О демократии, правах человека и суверенитете Беларуси" позволяет Вашингтону рассматривать данные "союзные программы" как попытку России подорвать суверенитет и независимость Беларуси, что потенциально подводит российскую сторону под новые американские санкции.

Наконец, желание Минска сохранить энергетическую ренту и интеграционные субсидии с помощью подписания "союзных программ" наталкивается на новую вводную - повестку глобальной декарбонизации, приверженность которой также выразило и российское руководство. Одним из сценариев, который сегодня обсуждается в России, является перекладывание издержек по декарбонизации российской экономики на развивающиеся страны – основные потребители российских энергоресурсов за пределами ЕС, что в среднесрочной перспективе может привести к росту цен на российские энергоносители. Таким образом, закладывается риск новых нефтегазовых войн между Минском и Москвой, как это произошло после введения налогового маневра в российском нефтяном секторе, несмотря на предыдущие двусторонние договоренности, направленные на сохранение этой энергетической ренты.

В итоге "союзные программы", если и будут подписаны Кремлем, то в такой форме, чтобы это не вызвало новой волны санкционного давления со стороны Запада, позволяло интерпретировать договорённости в одностороннем порядке исходя из российских национальных интересов. То есть обязывающую силу эти документы будут иметь приблизительно такую же, как и "союзные программы", которые разрабатывались в 2000-х, чтобы в любой момент выйти из них.