В доме на площади Гриммо было тихо. Было слышно, как тикают часы. Рональд ждал. Ждал уже давно и сам не мог понять,
чего.
На эту операцию его не взяли. Уизли не мог понять, почему Джинни взяли, Гермиону взяли, святого Поттера взяли, а его – нет. Аргументация его эмоциями и импульсивностью не давала им права лишать его полномочий.
Он был хорошим тактиком, несмотря на свою вспыльчивость. И сейчас Рон пытался убедить себя в том, что всё будет
хорошо. Что все вернутся в целости и сохранности… и шаг за шагом эта уверенность таяла. С каждой секундой по напускному спокойствию шли трещины, а гулкое эхо от его подошвы разбивалось крупицами о голые обшарпанные стены.
Терпение, терпение, Рональд…С терпением было туго. Если не сказать
отвратительно. И каждая секунда в его внутренних песочных часах переполняла чашу спокойствия, медленно, но верно поднимая бурю внутри него.
Кап. Кап. Кап. Кап.С таким же звуком на деревянный пол капала кровь с плеча Джинни, когда один из гребаных пожирателей метнул клинок в момент ее трансгрессии. Тогда он
убил «языка». Отправил
аваду, не думая. Трансгрессировал к сестре в полном забытье, ругаясь матом так, что порядочная умница-Герми не выдержала и вышла за дверь. За ней вышел Гарри.
Джинни лежала у него на коленях, хрипло посмеиваясь, – это была истерика от
боли. Она быстро теряла большое количество крови, но Рон в этом порыве ярости не давал никому из медиков подойти к ней. Рычал, игнорируя, что слезы скользят по наверняка алому лицу и веснушки горят золотом на его привычно бледной коже.
Он подпустил только ее –
Луну. Она
спокойно подошла к нему сбоку и коснулась плеча. В этот момент порыв
эмоций, как волна, отступил, уступая место горечи, которая разъедала грудную клетку. И он убрал руки от плеча Джинни. Дал Гермионе забрать сестру в медпункт. Склонил голову и спрятал лицо в локте. Пока ее тонкие теплые пальцы скользили по его плечам, волосам и лопаткам. Луна
ничего не говорила, и Рон был ей за это благодарен.
Потом Кингсли высказал ему всё, что думал.
Про эмоции, про слезы, про ругательства. И
отстранил.
Его, тактика, который знал Хогвартс на отлично, отстранили от задания…
Выругаться в адрес лидера Рон не успел. Один за другим члены Ордена начали трансгрессировать в гостиную. Этажами выше, в медпункте, послышались голоса – Гермиона и ее помощницы трансгрессировали раненых туда.
Билл. Флёр. Гарри. Джинни. Близнецы. Луна. Кингсли. Ключевые члены ордена были целы. Рон метнул взгляд в сторону Лавгуд и нервозно свёл рыжие брови к переносице. Она цела.
Цела, дементор дери этих проклятых псов.
Как всегда, орден сначала сидел молча. Рон сел на свободный стул задом наперед, обнимая колючую спинку, и переводил взгляд по лицам тех, кто был на миссии.
– Туда нельзя соваться, - наконец тихо изрёк Гарри.
– Нельзя было соваться без меня, – едко добавил Рон. – Вы же не…
– Вопрос твоего присутствия на миссии был решен до отправления, Рональд, – гулко процедил Кингсли сквозь зубы. То ли злился на остроту Уизли, то ли
отказывался принимать собственную неправоту.
Парень фыркнул, но ничего не сказал в ответ, положив подбородок на руки.
Обсуждение было
пустым. Подсчет раненых; вывод о том, что Хогвартс – лагерь ПСов (
да вы капитан очевидность, мистер Кингсли); обсуждение планов на завтра… и очередное
отстранение Рональда.
Кап.Чаша терпения внутри него перевернулась, совершила знатный кульбит и гулко, с металлическим звоном, ударилась о цемент
чужого упрямства.– В таком случае, я выхожу со своей должности, – хрипло заявил Рон.
Кингсли дёрнул бровью, Джинни прикрыла рот ладонью, Гарри ошарашенно вылупился на рыжего друга.
– Раз моя помощь вам не нужна, я становлюсь за кулисы. Хожу на собрания, так как мне не безразлична судьба ордена, участвую в обсуждениях, но к картам я больше и пальцем не притронусь.
– Ты уверен в своих словах, Рональд? - уточнил Кингсли с лёгким скепсисом, будто уточнял у школьника, не совершил ли тот ошибку.
– Ровно так же, как вы в моем
отстранении от последней миссии.
Кингсли все так же кисло хмыкнул и посмотрел на Джинни.
