Свободная зелёная

Замечательно интервью. Приглашённый гость вулканолог/геолог, поднимает важную проблему: учёные уже сейчас могут с некоторой уверенностью предупреждать о рисках тех или иных катастрофических природных явлений. На основании этой даты и должна планироваться адаптация государства к изменению климата, которой должны заниматься профильные ведомства. Даже в РФ регионы разрабатывают свои планы адаптации, но есть ли от них какой-то толк не будем судить.
Произошедшее в Непале — это как раз такой тип риска, частоту которого учёные способны прогнозировать заранее, даже если конкретное обрушение ледника 26 августа предсказать в моменте не смогли (сейсмостанции вообще сначала приняли его за землетрясение). Ледники тают, белые шапки горных вершин с каждым годом становятся всё меньше. Из-за потепления атмосферы большие массы льда обрушиваются, попадают в реки и вызывают такие катастрофы. И Непал уже не первый раз за последние пару лет сталкивается с подобными катастрофами в тех же районах, так что можно сделать вывод: это текущий, действующий риск для жителей, а значит можно и нужно уже сейчас что-то заранее предпринимать чтобы уберечь людей.

С Дагестаном ситуация была чуть иной. Причиной стал не тающий лёд, а аномально интенсивный циклон с рекордными за сто лет ливневыми осадками, которые городская инфраструктура оказалась неспособна пропустить. И вопрос: делает ли что-то власть Дагестана, чтобы на уровне городской инфраструктуры в будущем противостоять таким циклонам, которые обязательно повторятся? Не знаю точно, но что-то подсказывает, с вероятностью 99% никто ничего не делает. И в этом смысле оба случая и непальский, и дагестанский, при всей разнице механизмов объединяет одно: наука уже указывает на нарастающий класс рисков, а государственная адаптация к нему по факту отстаёт или отсутствует.

Адаптация предполагает, по сути, только два пути: либо полное переселение людей с территории, либо долгая и трудоёмкая перестройка природного и городского ландшафта под новые условия. В первом случае повезёт тем странам, у которых есть климатические зоны, куда можно переехать и выжить, и не повезёт тем, кому придётся проситься в гости к соседям. Здесь и устрашающие прогнозы будущих военных конфликтов и вымирания очень очень большого количества людей. Миграция вообще сложное дело. Как когда-то старики отказывались покидать избы в деревнях, которые советская власть собиралась затопить под водохранилища, «Прощание с Матёрой» 2.0. Так и сейчас сложно поверить отдельным учёным, взять и переехать, оставив всю жизнь и вещи, нажитые с таким трудом. (Если XX век можно считать веком товаров и их триумфа, то XXI – это век, когда человечеству придётся пересмотреть свои отношения с ними.)
А что мы получаем в итоге? Нам вроде бы нужно сильное и хорошо скоординированное государство, в котором госаппарат впустит в свои кабинеты учёных, чтобы те могли, используя возможности государства, делать то, что должно, ради спасения и граждан, и природы, от которой, конечно же, зависит жизнь граждан. То, что сегодня называется государством, довольно далеко от таких успехов. По моей интуиции, эту формацию скоро придётся хоронить: модель, на которой всё это собрано, уже не вывезет то количество хаоса, неопределённости и, главное, финансовых затрат, которые несёт с собой климатический кризис. Капиталистическим государствам, чтобы функционировать, нужны определённость, возможность денежной экспансии и суверенная целостность. Что будет потом – республики или какая-то метаморфоза «государства» судить сложно и глупо.
Очевидно, что для выживания необходимо большее участие людей в политике и организации собственной жизни, а также большая скоординированность действий одних городов с другими. Грустно, что то, что было почти недостижимо тогда, сейчас выглядит ещё менее осуществимым, особенно потому что климатические катастрофы бьют не по всем одновременно: пока до одних доходит, что так жить нельзя и нужно что-то менять, другие, обычные люди, будут держаться за вещи и привычную жизнь, в которой нет места ни мигрантам, ни надоедливым предупреждениям от МЧС.

«Больше всего я ненавижу в рекламе то, что она привлекает всех ярких, творческих и амбициозных молодых людей… Никогда в истории человечества так много не использовалось таким количеством людей, чтобы сказать так мало» — вот такая цитата Бэнкси, чтобы подкрепить этот пост мужским авторитетом. Не люблю этого художника, но он прав: в мире слишком много замечательных, полезных занятий, которыми стоит заняться, вместо юриспруденции и всего того, что будет заменено AI.

Вывод такой: технологии, конечно, не нейтральны, и их нужно дифференцировать, и по scope, и по концептуальному смыслу, но технологии не остановить, а отдать контроль над ними в руки олигархов значит прийти к страшным последствиям (привет, безумный Макс). Поэтому важно, как и всегда, это заняться самообразованием, интересоваться всем, чем можно, чтобы потом, если что, знать, как выжить, не опираясь на энергетическую и всякую другую государственную инфраструктуру, которой скоро или чуть позже, но в любом случае придёт конец.

На мой взгляд, сегодня очень явно можно наблюдать кризис классических институтов, с лабораториями за закрытыми дверьми, нашпигованными деньгами военных министерств. Науку когда-то изъяли из народа и заперли в стенах НИИ, а сейчас эти стены дали трещину.

Когда-то на Netflix лежал отличный док про CRISPR/Cas9 (сериал называется Unnatural Selection, 2019), а именно про то, что это величайшее открытие ознаменовало собой начало XXI века как века микробиологии, что все науки, разрабатывавшиеся до этого, наконец достигли того уровня, при котором подобное открытие вообще стало возможным. Документалка показывала, что в США возможности дизайна лекарств от неизлечимых генетических заболеваний (очевидно) пытаются удержать в руках крупные фарм-концерны, в то время как эта технология вполне доступна обычным людям, которые могут применять её у себя в домашних лабораториях. Обычные люди — это, конечно, грубо говоря: здесь нужна образованность в химии и в принципе учёная любознательность, которая присуща не всем вокруг. В доке таким обычным гражданином, который пользуется генным редактированием, был собаковод, пытавшийся таким образом вылечить генетические проблемы у своих собак. Он сетовал, что оборзевшие политиканы собираются законодательно ему это запретить. Удешевление и массовое производство микроскопов и других технологий открывает обычным людям доступ, при желании, заниматься научными открытиями и менять мир не совершая миграцию из своей домашней лаборатории в лабораторию гос. и корп. учереждений.

И, как это полагается, можно ужаснуться, что сейчас эти глупые люди понаотрывают всяких ужасов, но давайте не будем забывать, что создание оружия массового поражения было инициировано гиперинститутом в виде современного государства и людей, которые его представляют и работают на его укрепление. Мы, конечно, встречаем аргумент о необходимости контроля над демократичной наукой, но это аргумент капиталистических акторов, которые не хотят, чтобы нефть заменили дешёвые зелёные технологии, те, что может применить у себя в соломенной хижине даже «глупая» цветная женщина. А люди — и как же хорошо, что наконец и женщины, эмансипированные до возможности принимать полноправное участие в научных открытиях, — будут продолжать за рамками контроля придумывать то, что придумывается. Придумывать, конечно, хочется что-то на пользу планете, потому что проблема экологического и климатического кризисов уже всем хорошо видна. Этот горизонтальный прогресс не остановить, пока ещё можно читать книги и, более того, скачивать их бесплатно и переводить с других языков.

А AI в таком контексте становится дополнительным инструментом для того, чтобы делать технологии демократичными и более эффективными. Я очень хочу и жду дальнейшего прогресса в медицине: полное излечение от хронической мигрени сегодня уже не выглядит фантастикой при таком научном повороте, в котором есть и AI, и генное редактирование. А переживать за то, что AI вытеснит людей с рынка — например, заменит работников, трудящихся на нужды рекламы, может, это просто маркер того, что таких работ и не должно существовать, если с ними справляется AI. Не нужно тратить время на дизайн и тексты, которые может написать AI; пусть вся эта капиталистическая конструкция разрушится, и не нужно этому противиться. Пока по ней только разрастаются трещины, я, например, с большим удовольствием пользуюсь AI: если раньше в рамках работы мне приходилось выуживать из себя тексты писем и формулировки другой рабочей коммуникации, презентаций и прочего, на что уходило много сил и нервов, то теперь, только за счёт AI, мне стало работать легче и проще. Всё, что может сделать за меня AI, он делает, а освободившееся время я трачу на что-то действительно полезное, чем написание рабочих писем.

Вырубки леса на спутниковых снимках у Google (более свежий апдейт) и у Яндекса. Ситуация на фото, от которой испытываешь практически физическую боль.
Тем временем власть в России планирует достигать углеродной нейтральности за счет лесов. При такой нагрузке на лесные экосистемы в виде беспощадного экстрактивизма и рисков, которые влечет за собой изменение климата, леса России рискуют стать не поглотителями CO₂, а наоборот – источниками выбросов.
Нет, человек не может восстанавливать экосистемы, и то, что экосистема восстановится до прежнего состояния самостоятельно, не гарантировано.

И романтичное послесловие

У меня были небольшие ожидания от участия в проекте: сделать что-то действительно полезное для биоразнообразия. Но в итоге это волонтерство стало тем самым “пятизвездочным отдыхом”, как его представляют себе такие маргиналы, как я.
Коллеги в лагере оказались настоящими единомышленниками, еще и с таким чувством юмора, что каждый день хотелось вскакивать из палатки на рассвете и бежать на завтрак, лишь бы не пропустить ни одной шутки.
Моя азовская душа жадно наслаждалась пустынно-степными ландшафты Мангистау. Воздух здесь будто пропитан духом кочевничества.
Я видела сотни фламинго в пролете, наблюдала, как степной лунь охотится на мышей, видела отдыхающего сыча на скалах. Были беркуты, орлы, сапсаны, дестки видов куликов, чаек, уток и других видов птиц, мечта любого бердвотчера.
Сбылась и моя давняя мечта — увидеть Бозжыру. Самое настоящее место силы, находясь рядом с которым постепенно забываешь про капитализм и про все человеческое.
Волонтерский труд на природе может дать гораздо больше, чем любые путешествия. И кажется, что меня просто отметили какой-то счастливой звездой, раз я оказалась частью всего этого.

Немного фото.