🤩Фото, сделанное для обложки Ведьмополитена🤩
Шуршание плотного глянцевого пергамента прозвучало в полупустом кабинете Министерства громче, чем любой хлопок аппарации.
Малфой стоял у ее стола, небрежно прислонившись бедром к краю полированного дерева, и держал в пальцах свежий, еще пахнущий типографской краской сигнальный снимок. На его губах уже зарождалась та самая ухмылка — едкая, ленивая, от которой у Гермионы мгновенно сводило челюсти.
— Мерлин всемогущий, Грейнджер, — протянул он с нарочитым благоговением, слегка наклоняя снимок к свету настольной лампы. — Я, конечно, знал, что они назовут тебя «Ведьмой столетия», но не думал, что они буквально снимут с тебя мерки для музея восковых фигур мадам Тюссо.
Гермиона замерла с пером в руке. Чернильная капля предательски сорвалась на отчет об исследовании рун.
— Малфой, отдай это немедленно, — потребовала она, бросаясь вперед и пытаясь перехватить карточку. — Это конфиденциальный макет обложки! Редактор прислал его на согласование, а ты не имел никакого права вскрывать совиную почту!
Драко без видимых усилий поднял снимок выше, заставив ее чуть ли не навалиться на стол. Его серые глаза озорно блеснули. Их лица на долю секунды оказались слишком близко — так близко, что Гермиона уловила тонкий аромат его парфюма, а по коже пробежали предательские мурашки.
— О, поверь, это стоило нарушения любого министерского протокола, — невозмутимо парировал Драко, продолжая изучать фото. — Посмотри на этот драматизм. Этот томный, пронзительный взгляд вдаль... Ты высматриваешь заблудившегося первокурсника в Запретном лесу или оплакиваешь падение стандартов в «Ведьмополитене»? А кожа? Они наложили на нее столько сглаживающих чар, что ты похожа на фарфоровое блюдце из сервиза моей тетушки. Куда делись твои веснушки?
— Они сказали, что это осенняя эстетика! — вспыхнула Гермиона, отступая назад и нервно одергивая манжеты рабочей блузки. Щеки залил предательский румянец. — Черный кожаный плащ, холодный свет...
— И букет кленовых листьев, — подхватил он с нескрываемым сарказмом, опустив карточку на уровень глаз. — Святые угодники, Гермиона. Ты держишь охапку сухостоя так бережно, словно это новорожденный книззл. И что за локоны? Где то знаменитое бедствие на твоей голове, которое ты гордо именуешь прической перед каждым сложным голосованием в Визенгамоте? Тебя уложили так идеально, будто ты не сутками сидишь над законами об эльфах, а спишь на шелковых подушках по четырнадцать часов в день.
— Прекрати, — буркнула она, сделав еще одну попытку отобрать снимок.
На этот раз Драко позволил ей вырвать карточку из пальцев. Их пальцы соприкоснулись — коротко, обжигающе. Ни один из них не отдернул руку сразу, повисла странная, наэлектризованная пауза, которая в последние месяцы возникала между ними все чаще. Та самая тонкая грань, где привычная колкая дружба вдруг начинала искрить чем-то опасным, глубоким и невысказанным.
Гермиона опустила глаза на снимок.
С глянца на нее смотрела чужая женщина. Идеально подведенные стрелки на веках, безупречно уложенная волна медово-каштановых волос, ниспадающая на плечи, гладкая, фарфоровая кожа без единой морщинки от усталости. В руках — яркие оранжево-бордовые листья клена, контрастирующие с черной кожей пальто. Картинка была журнальной, вылизанной до стерильности.
Она хотела выглядеть солидно. Хотела, чтобы юные волшебницы видели в ней сильного лидера, а не просто уставшую девчонку из гриффиндорской гостиной. Но сейчас, под насмешливым взглядом
Драко, внутри все сжалось.
Он уже открыл рот, чтобы отпустить очередную язвительную реплику про «гербологический букет», но слова застряли у него в горле.
Гермиона закусила губу. Ее пальцы слегка дрожали, сжимая края фотокарточки. В ее карих глазах мелькнула не злость на его шутки, а внезапная, пронзительная неуверенность — та самая детская ранимость, которую она всегда так тщательно прятала от всего магического мира за баррикадами из книг и строгих костюмов.
Продолжение в комментариях
⤵️ ⤵️ ⤵️ ⤵️ ⤵️
#fp_зарисовка