Радио Калина Красная

«Уметь любить чужой талант — это тоже талант»,

«Мне нравятся люди лёгкие, открытые, с чувством юмора. Раньше думал, что и я лёгкий человек. Но замечаю: с годами «тяжелею», становлюсь мрачноватым. Что, однако, не добавляет сдержанности и здравомыслия. Мне, к сожалению, свойственна некая скоропалительность. Оптимизм и пессимизм борются во мне с переменным успехом, но хочу надеяться, что циником и скептиком я не стал».

«Мы живём в эпоху золотого тельца, наживы и чистогана. Нет сейчас большей ценности, чем материальная. Это так. К огромному моему сожалению. Очень хотелось бы, чтобы в нашу жизнь вернулись понятия, хорошо знакомые гардемаринам и совершенно позабытые современными людьми: чувство собственного достоинства, любовь, дружба».

Я бы новую жизнь своровал бы, как вор,
Я бы летчиком стал, это знаю я точно.
И команду такую: "Винты на упор!" -
Отдавал бы, как Бог, домодедовской ночью.
Под моею рукой чей-то город лежит,
И крепчает мороз, и долдонят капели.
И постели метелей, и звезд миражи
Освещали б мой путь в синеглазом апреле.

Ну, а будь у меня двадцать жизней подряд,
Я бы стал бы врачом районной больницы.
И не ждал ничего, и лечил бы ребят,
И крестьян бы учил, как им не простудиться.
Под моею рукой чьи-то жизни лежат,
Я им новая мать, я их снова рожаю.
И в затылок мне дышит старик Гиппократ,
И меня в отпуска все село провожает.

Ну, а будь у меня сто веков впереди,
Я бы песни забыл, я бы стал астрономом.
И прогнал бы друзей, просыпался б один,
Навсегда отрешась от успеха земного.
Под моею рукой чьи-то звезды лежат.
Я спускаюсь в кафе, словно всплывшая лодка.
Здесь по-прежнему жизнь! Тороплюсь я назад
И по небу иду капитанской походкой.

Но ведь я пошутил. Я спускаюсь с небес,
Перед утром курю, как солдат перед боем.
Свой единственный век отдаю я тебе -
Все, что будет со мной, это будет с тобою.
Под моею рукой твои плечи лежат,
И проходит сквозь нас дня и ночи граница.
И у сына в руке старый мишка зажат,
Как усталый король, обнимающий принца.

1968