Персонаж – яркий своей парадоксальностью, балансированием на грани миров Серебряного века, декадентства, опасной «русской религиозной философии» – и строгой ортодоксии. В юности пережил искушение революцией, атеизмом и даже суицидом – о, да, герои ЭЛР почтительно кланяются. Ратовал за свободную школу по лекалам Л. Толстого – потом восстал на принцип либеральности. Писал стихи и потом бросал их в огонь...
Ценил современников вроде Флоренского и даже Розанова (возможно, в основном за покаяние в конце жизни; или сентиментально, как некоторые пкбшники ностальгически ценят некоторых далеко не духовных рок-героев), при этом писал и примерно то, что современные строгие антимодернисты:
Как велик труд христианина в міре. Оттого и люблю Леонтьева, что он весь в этом. В этом тайна — отчего его принял в себя монастырь, а ни Хомякова, ни Достоевского, ни Соловьёва не принял.
Исследовал мифологию Града Китежа, движения раскольников (по мнению иных, первое и второе близко друг другу) и их связь с революцией, проблему «двух ликов Руси»:
Будут до конца два стана русских, а то, что между ними, промежуточное, будет всё уменьшаться: вливаясь огромной волной — в „окаянную“ и просачиваясь маленьким ручейком — в „Святую“. Это и будет всё содержание дальнейшей русской истории в её сокровенном и в её явном.
Дурылина влекло к странствиям, типичным для почвенного интеллигента и восходящим к чему-то вроде древнеирландского перегринатио (что может привести к духовному хаосу; не зря в Европе этот путь уступил централизации) – но он видел точки опоры в монастырях – оплотах консерватизма: Троицкой Лавре, Оптиной пустыни, Даниловом. Его духовным отцом станет св. прав. Алексий Мечев. Сам Сергей Николаевич стал тайным священником.
Наследие Сергея Дурылина многообразно: публицистика, мемуары, художка (в том числе хоррор, с чего и началось знакомство). Искать в нём идеал, конечно, не надо, ибо оный – в учении Церкви, но по первым впечатлениям это прямо-таки предтеча современных антинигилистов. Неудивительно, что и жизнь его – мост между двумя Россиями, в хронологическом и духовном смысле.