Интересный синхрон с новым рассказом обнаружился. Одна из конкурсных тем, использованных в нём, — «‎Лента Мёбиуса и бутылка Клейна». Этими гипотетическими фигурами были проиллюстрированы галлюцинации, связанные... если без спойлеров, с переходом в иные состояния.

Оказывается, похожие интуиции были у священника и учёного Павла Флоренского:

Вот она книга, за которую арестован священник, никому не причинявший никакого зла, – «Мнимости в геометрии». Раскрыв ее, встретите много формул, но не пугайтесь. Все это можно увидеть так. Вот я иду по ступеням со свечою в руках, спускаюсь ниже и ниже, вот передо мной темный туннель, вот в переходах орудия пыток, цепи, вот пространство сужается, тьма. Шаг – и я на вершине колокольни, и безграничная перспектива передо мной. Спускаюсь во тьму – выхожу к свету, спускаюсь вниз, а оказываюсь на вершине, вхожу в сужающееся пространство, а оно распахнуто в бесконечность.

Как это возможно? Это возможно в мире обратной перспективы и неевклидовой геометрии. Сам Флоренский изобразил это так. Вот я беру ножницы, разрезаю ленту, перекручивающее восьмеркой и склеиваю концы. Это лента Мёбиуса.

Человек, идущий по ней, спускаясь, поднимается вверх, как на картинах художника Эшера, много раз иллюстрировавшего эту идею. Но для Флоренского это не идея, а опыт его мистической жизни.

Вряд ли такие постулаты можно считать строго ортодоксальными (впрочем, и прямой ереси в них нет, если не развивать), да и сам автор был местами излишне мистичен. Но ведь и в рассказе подобные прозрения свойственны катарам... В конечном итоге важно не то, какой фигурой изгибается время и пространство, а куда мы сами попадём после смерти.

Подписаться на канал