BDSM-WEEK от Флоса! 🎉

День 2: Вербальные оскорбления, объективация, публичное унижение, общественное использование.

Коё/Тэтте/Чуя.

•••

Тэтте совсем не ожидал, что в какой-то момент обычная встреча с Коё перестанет быть деловой.

Несколько часов назад он прибыл в штаб-квартиру Портовой Мафии по поручению Военной полиции: передать документы и отчёты о сотрудничестве во время Армагеддона, обсудить несколько формальностей, получить ответ на запрос и вернуться обратно. Ничего необычного. По крайней мере, сначала.

Коё задержала его после официального разговора ради «болтовни по душам», и Тэтте не стал возражать, хотя по уставу ему это делать нельзя. Ему действительно нужно было выговориться, а Озаки довольно быстро заметила, что в последнее время сильнейший боец Ищеек был непривычно потерян и задумчив. Причина лежала на поверхности кровоточащей раной: предательство Фукучи пошатнуло его доверие не только к людям, но и к собственным решениям.

— Мне любопытно, что может так сильно надломить солдата. — заметила Коё, неторопливо перебирая шёлковые полы своего кимоно. — Неужели только предательство командира?

Тэтте немного помолчал, подбирая слова. В горле пересохло.

— Раньше всё было проще. Был приказ — я его выполнял. Я безоговорочно доверял начальнику и не задумывался, правильно ли поступаю. А теперь я не уверен, кому вообще можно верить. И себе в первую очередь.

— Может, тебе просто легче, когда кто-то авторитетный решает за тебя? — её голос прозвучал мягко, но попал в самую цель.

Тэтте нахмурился, но спорить не стал. Инстинкты воина требовали защищаться от явной нападки, но здравый смысл признавал её правоту.

— Возможно.

Он действительно ненавидел принимать ментальные решения, когда не мог просчитать их последствия. В бою это не имело значения: там тело действовало быстрее мыслей, ведомое рефлексами. Но за пределами приказов мир взрывался миллионами вариантов, и каждый шаг приходилось оценивать самостоятельно. Это изнуряло сильнее любой битвы.

— Тогда почему бы тебе не последовать моим указаниям? — предложила Коё, и на её губах заиграла едва заметная, загадочная улыбка. — Всего один день побудешь под моим началом. Отпустишь поводья.

Тэтте посмотрел на неё внимательнее. Предложение звучало дико, странно. Но не настолько, чтобы он, не раздумывая, ответил отказом. Коё Озаки не была случайным человеком. Она была старше, опытнее, обладала колоссальной властью и уже успела продемонстрировать, что умеет принимать тяжёлые решения там, где другие тонут в сомнениях. Если он уважал её в политических делах, почему это доверие должно было закончиться на пороге её личных покоев?

— Какие будут условия? — ровно спросил он.

— Ты беспрекословно выполняешь мои указания. Без убийств, покушений и хищений. Только подчинение.

Тэтте несколько секунд обдумывал ответ, взвешивая риски, а затем коротко кивнул.

— Хорошо.

— Даже не спросишь, зачем мне это? — Коё чуть приподняла бровь.

— Если это действительно важно, вы скажете. А если это просто ваша прихоть, то я уже согласился.

На лице Коё появилась довольная улыбка.

***

Традиционные японские покои Озаки были слабо освещены бумажными фонарями, отбрасывающими на стены длинные, дрожащие тени. Воздух был плотным — он пах сандалом, благовониями и свежим горьким чаем.

Тэтте сидел на татами напротив неё, выполняя роль… светильника. Он старательно сохранял безупречную, каменную осанку, чтобы Коё могла спокойно читать в полумраке.

На его голове красовался тяжёлый белый абажур, намертво зафиксированный на шее широким кожаным ошейником. Внутри конструкции мягко горела тёплая оранжевая лампа, безжалостно слепившая его самого при каждом неловком повороте головы. В руках, затянутых в плотные ремни, он держал лакированный поднос с бокалами. Кожаные оковы на его запястьях были соединены короткими цепями с ошейником через тяжёлое латунное кольцо на горле. Из-за этого руки приходилось держать строго на одном уровне перед грудью. Стоило подносу хоть немного опуститься от усталости, цепи мгновенно натягивались, и кольцо начинало душить, перекрывая кислород.