Эвакуации отсюда никакой не было. Несмотря на то что городское руководство не было моментально уничтожено, как в Москве, беженцы потом рассказывали, что чиновники просто сбежали. Никто из них не выступил с экстренным предупреждением, не говоря уже о координации работ по спасению. На второй день катастрофы, когда выяснилось, что Луч быстро распространяется, люди начали уезжать сами. Автобусов не хватало, поезда переполнились и не двигались, на трассах выстроились пробки, самолеты не вылетали из-за разрушения навигационных систем. Многие уезжать отказывались: «Куда нам ехать, нас там не ждут», «Чего только этот город не пережил, справимся».
Экспедиция Юрия Кучерова сначала прошла через торговый центр у кольцевой дороги. Исследователи не бывали в таких уже больше пяти лет (а ведь когда-то — почти в любые выходные: шопинг, фудкорт, кино, иногда каток). Освещение не работало, они включили фонари. Кучерову все вокруг — масштабом и тенями — напомнило Морию. Водя фонарем по вывескам, он вспомнил, что еще до Луча торговые центры в стране пришли в упадок: бренды, работавшие тут десятилетиями, ушли, помещения стояли пустыми или заменялись фейковыми альтернативами с нелепыми названиями.
Группа забрела в гипермаркет. В овощном и мясном отделах за эти годы уже исчез запах тухлятины. Исследователи прихватили чипсов, шоколадок и газировку. Несколько минут подурачились на фудкорте, играя в продавцов и покупателей. Попримеряли костюмы, рубашки, платья, часы, туфли, которые раньше казались люксовыми. В одной из кабинок они обнаружили два повешенных на джинсах скелета. Через минут тридцать экспедиция уже вышла с другой стороны здания и отправилась к Неве. Идти вдоль воды безопаснее.
Настя знала, что Кучеров прожил прожил всю жизнь в Петербурге, а до Луча работал в лучшем, по его словам, книжном магазине в мире — «Подписных изданиях». Он как-то описывал ей помещение, атмосферу, лестницу, кофейню, детали так, что ей сразу захотелось там оказаться. Удивительно, она так много раз бывала в городе, но туда не заходила.
В последние месяцы Лозова и Кучеров много общались об экспедициях и галлюцинациях, о книжках и кино. В долучевской жизни она была журналисткой, он работал в книжном, много общего. Ничего романтичного между ними не происходило, хотя Настя и чувствовала это забытое напряжение и замирание воздуха, когда они находились рядом. Читая его отчет, она радовалась, что друг смог оказаться в родном городе, дома, пусть и полностью захваченном и опасном.
Вот что было написано в отчете дальше:
Вдоль Невы группа начала движение на север; меньше чем через час мы оказались на площади у Московского вокзала. Как и на других зараженных территориях, тут везде появился лес. Он пророс через поезда, рельсы, здание вокзала, палатки с пышками, через Невский проспект. Понимаю, что не имеет отношения к делу, но на асфальте и столбах по-прежнему висят объявления о секс-услугах. По Невскому мы прошли мимо моего бывшего места работы — удивительно, но все книги остались на месте, только запылились и пожелтели. Мы взяли по несколько книг (я — Дэна Симмонса). Когда я завис в зале с нонфикшен, Катя и остальные позвали меня в отдел с русской литературой. Они показали на следы: отпечатки и на полках, и на книге Мамлеева, будто ее кто-то брал и рассматривал. Я переспросил, может, это кто-то из наших, но все сказали, что не подходили к этому стеллажу. Мы коротко обговорили, что нужно держать наготове не только «Мухоморы», но и огнестрельное оружие. Я сказал, что сложно поверить, что спустя столько лет волн Луча мог кто-то выжить, но с очень небольшой вероятностью здесь могли остаться мародеры или беженцы. <…>