— Когда у нас закончился карантин, в парках запрещали ходить по «озелененным участкам». Язык противостояния эпидемии: «прилагаются усилия по недопущению распространения». «Плановое отключение горячего водоснабжения». И, наконец, любимое — «нахождение транспортного средства». Ни слова в простоте. Нет бы сказать просто «трава» или «вода»… Это какое-то онемение языка. Что это? Как это объяснить?

— Это заговаривание реальности, потому что реальность с каждым годом становится все более тяжелой для выживания наших людей и для их психики. Язык — последнее прибежище, те розовые очки, которые помогают не замечать реальности. Мол, это еще ничего, ничего, можно жить. Вопрос, собственно, в том, как долго этот самообман продержится. Любой кризис, коллапс сразу упрощает язык и предлагает гораздо более простые и радикальные плакаты, как мы можем видеть. Русская жизнь по-прежнему оазис непредсказуемости, гротеска.

https://www.kommersant.ru/doc/4457996

Мне кажется, Пелевин и Сорокин окончательно для меня стали классиками, когда я перестал хотеть прочесть их новые книги: выходят и ладно. Но Пелевина-то не жалко, а вот по Сорокину я диплом писал, и немножко грущу, что любовь прошла. Но увы.