«Ленинградские сказки» закончились. Пятая повесть переносит нас в 1945-й. Город учится жить после Победы, без Войны, но и иной мир — с одноглазым мишкой, Королем игрушек и Страной младенческих снов — никуда не исчез. И там, в этой ленинградской Изнанке, застряла Таня: Шурка и Бобка хотят вернуть сестру домой. В «Детях ворона» и «Краденом городе» мистическое можно было еще списать на работу защитного механизма: ужасы репрессий и блокады детская психика не вывозила, так и возник ирреальный мир, не страшнее реальности при всей его жути. Ан нет: «Жуки не плачут» (особенно финал) и «Волчье небо» убедили, что он существует независимо от детей. В «Глиняных пчёлах», мощном финале пенталогии, Юлия Юрьевна Яковлева во многом превзошла саму себя. Виртуозное использование ею несобственно-прямой речи находит тут отражение на уровне сюжета: мы словно вселяемся вместе с Шуркой в немецких солдат, видим всё их глазами, думаем их мысли, говорим их голосами, — и это самые отрезвляющие и страшные главы о Войне за последние годы.