Закрытое правосудие.
Ленинский районный суд Перми продлил меру пресечения в виде заключения под стражей Александру Чернышову, рассмотрев этот вопрос в частично закрытом заседании.

Руководитель Центра исторической памяти Александр Чернышов находится в СИЗО с 20 мая.

Перед этим он был задержан в аэропорту Шереметьево; затем суд дал ему 15 суток административного ареста по статье КоАП РФ о мелком хулиганстве. Согласно протоколу об административном правонарушении, находясь в зоне вылета, он «безадресно выражался нецензурной бранью», «находился в возбужденном состоянии», «размахивал руками», «вел себя агрессивно» и «выражал неуважение к обществу». При этом в указанное в протоколе время Чернышев находился под постоянным наблюдением в отделе погранслужбы и в зону вылета не ходил.

На свободу после административного ареста Чернышов уже не вышел, и стал обвиняемым по уголовному делу о «покушении на контрабанду культурных ценностей», за то, что он якобы пытался вывезти документы «Пермского Мемориала» за границу. Дело, между прочим, расследует ФСБ.

Сегодня суд рассматривал два противоположных ходатайства следствия и защиты. Последняя просила изменить меру пресечения на домашний арест, а обвинение настаивало на продлении заключения Александра под стражей.
Судьбу этих ходатайств определяла судья Оксана Корепанова - абсолютно системный и сугубо лояльный государственным трендам представитель судейского корпуса (что видно хотя бы из этого незабвенного кейса). Это лишний раз давало понять, что шансы защиты стремятся к нулю.

Слушателей и представителей СМИ на заседание допустили, однако во время выступления следователя с обоснованием своего ходатайства их из зала удалили, чтобы не раскрывать «тайну следствия».
Это вызвало у многих интересующихся ситуацией недоумение, возмущение и просто любопытство: а что, так можно? Что за тайна такая? Позволяет ли закон в подобных случаях закрывать заседание?

Давайте разберёмся.

Уголовно-процессуальное законодательство декларирует гласность и открытость судебного разбирательства, делая исключение для четырёх ситуаций, перечисленных в ч. 2 статьи 241 УПК РФ. Там, в частности, говорится про дела с участием несовершеннолетних, преступления, открытое рассмотрение которых может привести к разглашению сведений об интимных сторонах жизни участников процесса, интересы обеспечения безопасности участников судопроизводства и их близких. Это всё явно не имеет отношения к Чернышову и его делу.
Но вот первый пункт указанной нормы позволяет закрывать заседание , если разбирательство может привести к разглашению государственной или иной охраняемой федеральным законом тайны. А данные предварительного расследования не подлежат разглашению (статья 161 УПК РФ), что и придаёт им статус "охраняемой законом тайны".

На эту тему есть и чёткая позиция Верховного суда, который заявляет, что «рассмотрение ходатайств об избрании в качестве меры пресечения заключения под стражу и о продлении срока содержания под стражей проводится в открытом судебном заседании. Исключение составляют … случаи, указанные в части 2 статьи 241 УПК РФ, например, если открытое разбирательство уголовного дела в суде может привести к разглашению государственной или иной охраняемой федеральным законом тайны, в том числе тайны следствия...».
👇👇👇