Пластилиновый, перелюбленный, перекупленный

Распластавшийся весь на асфальте ты — всё-таки — (всё-таки) вспомнишь, кем
так пытался (не быть, но хотя бы) казаться.
Когда я подплавлюсь на солнышке,
соскреби меня, только перчатки надень, а то грязь под ногтями останется.
Ты не брезгуешь? Значит, к чертям дребедень.
Значит, вот как решаем, красавица:
проминай меня, мни меня длинными пальцами, мне так нужна форма —
я, считай, пластилиновый, если не брать во внимание кость поперёк горла,
я, считай, перелюбленный, если из моих шестнадцати лет четырнадцать вычесть,
я, считай, перекупленный на распродаже на вражьем блошином рынке.

И я тебе «ты»чу: ты-ты-ты-ты-ты...
Ты полюбишь меня, если буду сначала собой, а потом — человеком,
сперва — чем-то куцым, нечленораздельным, наскоро сшитым в обугленном погребе?

«Человечности» многим набили оскомину, значит, настала пора
в ход пускать консервант прошловечной последнести,
чуть приоткрой его — я с будоражащим окриком
вознесусь интертекстом бескровных пустот с редкой проседью мнимого смысла
(он — ни много ни мало — две тысячи лет воскресает под гнойными зорями)

...а что, если путь к небесам, он мне — всё-таки — (всё-таки) выстлан:
вот разверзнется, весел, сезам поднебесий,
а я взял — опозорил их...

Автор: Илья Великий