Посмотрел «Қара алтын» Мурата Есжана

Давно казахстанский фильм не вызывал у меня столько эмоций и размышлений. Зал аплодировал, когда герои нашли первую нефть, смеялся во время знакомства с лондонскими инвесторами, радовался спасению семьи. В финале были слезы. Куандык Кыстыкбай и Марат Амираев для меня стали настоящим открытием — их актерская работа во многом определяет силу этой истории.

За сюжетом о нефти и становлении бизнеса в 90-е и нулевые постепенно проступает вопрос о несостоявшихся возможностях целой страны.

Каким был бы Казахстан, если бы энергия его самых предприимчивых людей уходила на развитие своего дела, а не на защиту от произвола?

Главный герой проходит весь путь создания бизнеса: замечает возможность, которую не увидели другие, ищет месторождение, рискует, привлекает капитал. До иностранных инвесторов удается достучаться только с 33-й попытки. Там, где прежде не было работающего предприятия, начинается добыча.

Но коммерческий успех не приносит безопасности. Напротив, именно он делает предпринимателя уязвимым: созданный им бизнес становится привлекательным для людей, располагающих властью.

В этом противостоянии особенно ясно видна разница между предпринимательским риском и произволом. Геологическую неопределенность можно исследовать, колебания нефтяных цен — учитывать в сценариях, долговую нагрузку — ограничивать. Однако финансовая модель мало помогает, когда чужой интерес подкреплен возможностью задействовать следствие, налоговые органы, суд и решения по лицензиям.

Антагонист опасен прежде всего доступом к государственной машине. Он способен придать частному интересу форму официального требования, уголовного дела или судебного решения. Так возникает образ «Левиафана», чья сила обращается против человека, которого государство должно защищать.

«Қара алтын» — художественное произведение. Его нельзя воспринимать как документальное свидетельство о конкретных людях и событиях. Но убедительность фильма во многом связана с узнаваемостью самого механизма: формальное существование закона еще не гарантирует защиту от того, кто может использовать его избирательно.

Для экономики последствия такой уязвимости выходят далеко за пределы одного отнятого бизнеса.

Мы видим компании, которые состоялись. Гораздо труднее оценить те, которые могли появиться, но так и не были созданы. Предпринимателей, отказавшихся от расширения. Собственников, продавших дело раньше времени. Инвестиции, направленные в другую страну. Людей, решивших, что оставаться незаметными выгоднее, чем становиться успешными.

Эти потери не отражаются в статистике отдельной строкой. Между тем за ними стоят несозданные рабочие места, незапущенные производства и неполученные доходы.

Произвол — это тоже налог. Только его размер и момент предъявления невозможно определить заранее.

Инвесторы учитывают такую неопределенность вполне конкретно: требуют более высокую доходность, ниже оценивают бизнес, сокращают горизонт вложений. При слишком высоком риске просто отказываются инвестировать.

В результате капитал становится дороже, долгосрочных проектов — меньше, а у национальных компаний остается меньше возможностей вырасти до международного масштаба.

Поэтому надежная защита собственности имеет прямое отношение к благосостоянию всей страны. Она определяет, готовы ли люди вкладывать накопленное, брать на себя риск и строить предприятия на десятилетия вперед.

Мы часто сравниваем Казахстан с Сингапуром и ОАЭ. Такие сравнения требуют осторожности: у каждой страны свои обстоятельства. Но фильм заставляет иначе посмотреть и на наши исходные возможности. Природные ресурсы, образованные люди, предпринимательская инициатива, интерес иностранного капитала — многое у нас было.

Насколько полно мы могли бы использовать этот потенциал, если бы уверенность в защите своего дела была прочнее?

При этом экономическая проблематика — лишь один из смысловых пластов фильма.

Особенно запомнилась линия Ұларбека, қандаса из Китая.