Когда экономические учебники дают сбой: правда о законах экономики в странах с мягкой валютой (ч 1)

Почему привычные правила перестают работать в Казахстане и как нам пора начать говорить на своём, а не чужом языке экономики
Всё чаще мы сталкиваемся с ситуацией, когда экономическая политика, построенная по классическим учебникам, не приносит ожидаемого результата. Вроде бы всё делаем правильно: таргетируем инфляцию, повышаем процентные ставки, отпускаем курс в свободное плавание, — а в ответ получаем не стабильность, а рост цен, отток денег и панику среди населения.

Почему так происходит?
Дело в том, что подавляющее большинство экономических законов и моделей были созданы для стран с твёрдой валютой (hard currency): США, Германия, Япония. Это валюты, которые считаются мировыми резервными валютами, к ним привязаны цены на нефть, металлы и товары по всему миру. Их центральные банки вызывают доверие, а инфляция редко выходит за 2–3% в год.

А теперь представьте себе экономику, где:
• национальная валюта регулярно девальвируется;
• инфляция скачет от 5% до 20%;
• население не верит в завтрашний день и хранит сбережения в долларах;
• центральному банку не всегда удаётся убедить людей, что он контролирует ситуацию.

Это и есть реальность soft currency — мягкой валюты. Это не только Казахстан. Это Турция. Это Аргентина, Нигерия, Египет. В таких экономиках классические принципы не просто требуют адаптации — рискну предположить, что они не работают по шаблону.

Time Value of Money? Скорее Time Value of Dollar.
Нам с первого курса объясняют: деньги сегодня стоят дороже, чем завтра. Но в Казахстане это ощущение гипертрофировано: деньги в тенге через год могут стоить на 10-15% меньше. Это не просто «временная ценность», это бегство от будущего. Люди не готовы инвестировать, брать кредиты, заключать долгосрочные контракты — потому что боятся, что всё обесценится.

Пока в США берут ипотеку под 3% на 30 лет, у нас за 7% можно взять только с госпрограммой и только при огромной удаче. Иначе — 18%, 20%, 24%. Да и то на пару лет. И без развития реальной экономики – мы не сможем держать цены стабильными, потому что вся реальная сила нашей экономики даже не в наших недрах, а в мировых ценах на наши недра.

Инфляционное таргетирование? Сначала — вернуть доверие.
Наш Национальный банк таргетирует инфляцию. Правильно делает. Но при инфляции в 20%, очень сложно говорить о цели в 4%. Когда цены растут на базовые продукты, люди не верят ни в прогнозы, ни в заявления. А если нет доверия — модель рассыпается.
Чуть более радикальное явление произошло в Турции. Там президент решил, что высокая ставка вредит экономике — и при инфляции в 80% ставка была… 9%. Результат — обвал лиры, долларизация и побег капитала.

Курс и импорт: девальвация как угроза, а не как стимул
Экономисты говорят: обесценился тенге — экспорт выигрывает. Так в учебниках. Но у нас 70% — это импорт: лекарства, техника, даже часть продуктов. Девальвация — это удар по каждому магазину, каждой семье. В Европе это может быть стимулом, у нас — источником инфляции.

Мы зависим от импорта даже из России. В 2022 году, когда рубль укрепился, казахстанцы внезапно стали платить больше за российские товары — курс тенге к рублю рухнул. Это не учебник — это жёсткая реальность нашей экономики. События ноября 2024 года, когда санкции против Газпромбанка уронили рубль – тенге автоматически последовал вниз.

Процентные ставки? Не показатель, а симптом недоверия.
У нас ставка 16+%, и всё равно инфляция не падает. Почему? Потому что за этими процентами стоит не столько реальная стоимость денег, сколько премия за страх. Страх, что завтра курс вырастет. Что инфляция съест всё. Что тенге снова упадёт.

И пока США может печатать деньги и не бояться инфляции, мы печатаем немного — и тут же получаем скачок цен. Почему? Потому что у нас инфляция — это ещё и про настроение, про страх, про прошлый опыт девальваций и кризисов. (продолжение дальше)