Дал развернутый комментарий по поводу вознаграждения правлению Самрука. Тут вообще важно делать правильный перевод - вознаграждение это не премии. Это remuneration , что включает зарплаты и платежи для независимых директоров. Меньше паники, больше прагматики.
-

Вообще фонд СК был создан как холдинговая компания, чтобы управлять и координировать национальные компании. Далеко не все идет гладко, есть вопросы как по отдельным компаниям, так и в целом по задачам фонда. Слишком много он получает сиюминутных политических поручений – построить там, починить здесь, купить то – что не может не сказываться на его сугубо финансовой эффективности. Но вот цифры пока такие. В 2024 году ФНБ СК перечислил в бюджет около 1.4 трлн тенге, из которых около 850-860 млрд тенге дивиденды и около 450 млрд фонд перечислил на соцпроекты. 50 млрд Самрук перечислил в фонд Казахстан Халкына.
По идее это хорошие показатели. Но ключевой вопрос не в масштабе цифр, а в качестве. Сколько из этой прибыли создано рыночной эффективностью, а сколько тарифной политикой, квазибюджетными решениями и административной рентой? Тут надо разбираться. За время существования фонда его никогда не хвалили, только критиковали. Однако критикуя его отчетность, политики не устают лоббировать свои частные интересы в фонде.
По вознаграждениям – вопрос скорее лингвистический. Чуть ли не половина менеджеров фонда – выпускники англоязычных вузов – поэтому вознаграждение это зарплаты и бонусы, remuneration. В годовом отчете за 2024 год это было больше 7,6 млрд тенге. Вознаграждение это зарплаты, бонусы, платежи независимым директорам.
Терминологическая ошибка называть это «вознаграждением». Это скорее расширенный фонд оплаты труда. Учитывая, что фонд это едва ли не половина экономики страны – коммуникация прихрамывает. Отсюда эта критика и заслуженная.
Вместе с тем концентрация крупных финансовых потоков в квазигосударственном контуре представляет собой риск без правильно организованной прозрачности. Это говорили и 10 лет назад и можно продолжать говорить сейчас. Госаппарат и регионы часто прибегают в Самрук за деньгами, заручившись поручениями с левого берега.
Через дочерние структуры Самрука же проходят сотни миллиардов тенге инвестиций и закупок. Чем сложнее структура, тем выше риск неэффективного распределения капитала, снижения конкуренции и конфликта интересов. При такой концентрации активов даже маленькая ошибка обходится экономике очень дорого.
Мировая практика показывает, что государственные холдинги эффективны тогда, когда в них четко разделены коммерческая доходность и выполнение социальных поручений. Пока же в Самруке соединены как социалка, так и сиюминутные поручения экономического плана. Несмотря на создание фонда Казахстан Халкына – Самрук продолжает финансировать социальные проекты, что является нарушением и, скорее всего, не по инициативе самого фонда.
Надо признать, что Самрук Казына все же центр тяжести казахстанской экономики. Он генерирует триллионы и управляет активами на десятки триллионов тенге. Но чем больше масштаб, тем выше требования к прозрачности, детализации вознаграждений и разграничению функций.
Есть ли альтернативные модели? Думаю есть, однако будучи частью госаппарата, у фонда такие же детские и хронические болезни, как и у госведомств.
Чем распускать фонд, как предлагают некоторые – легче просто отключить социальную функцию фонда, иначе у нас деньги уходят в песок. Каждое решение можно вынести в открытый доступ и все поручения президента и постановления правительства по деятельности фонда – вывесить на сайте. Вот тогда мы и увидим реальных бенефициаров. В идеале конечно у Самрука одна обязанность – зарабатывать деньги и перечислять дивиденды в бюджет.

Риски коррупции будут всегда, это скорее культурная особенность в масштабах страны, вытравливать которую надо будет десятилетиями. В Китае за взятки расстреливают, однако все равно воруют и берут взятки. В отдельно взятом ведомстве или в госкомпании бороться с этим невозможно.