Петрарку мы обычно знаем лишь как глубокого лирика, сочинителя знаменитых сонетов в честь Лауры. А за автором столь чутких любовных и скорбных стихотворений едва ли ждёшь глубины ума. Чего уж боле, раз человек одарён таким чувством прекрасного. Но нет, петраркины стихи мадонне Лауре были для автора скорее развлечением. Их он писал на итальянском — а не латыни, как почти всё остальное — и явно не делала ставки именно на сонеты, когда и если думал, что останется в истории.
Есть у этого поэта очень занятая книжка. Как бы диалог со святым Августином, тогда уже давно почившим, которого Петрарка очень почитал. В необычной форме, напоминающей "Диалог во тьме" Акутагавы, но не на 10, а на все 100 страниц, Петрарка ругает и наставляет самого себя — и нас — устами святого. И сам же, уже от своего лица, пытается обороняться от упрёков Августина. Но каждый раз, конечно, уступает мудрости "наставника".
В какой-то момент Петрарка приводит в пример стихи Вергилия, иллюстрируя одну мысль. Не суть важно, какую именно. Оппонент отвечает:
Хвалю твое старание понять тайный смысл этого поэтического рассказа, ибо думал ли об этом сам Вергилий, когда писал, или подобный умысел был ему совершенно чужд и он желал описать в этих стихах только морскую бурю и ничего более, – во всяком случае, то, что ты сказал о ярости гнева и о власти разума, кажется мне верным и остроумным.
Логично, что с самого начала существования литературы люди понимали, что каждый сам вычитывает из текста то, что в силах вычитать. Но на дворе XIV век, на минуточку. А Петрарка заявляет, что не очень-то важно, что там думал Вергилий, когда сочинял свои вирши. Главное, чему может научиться у мастера читатель, как может утешить своё сердце, к чему прийти хоть бы в обход замысла Вергилия.
Короче, автор умер лет за 600 до Барта, а то и раньше, труп его пинали веками. Но как-то не замечали этого. Феномен существовал без конкретного обозначения. Но когда француз XX века таки смог назвать происходящее, мир ахнул...
Снова вижу, ничто не ново под луной. И лишь время нужно для того, чтобы завершить начатое Адамом, и дать всему этому имя. Так поднимем кубки за тех, кому это удаётся сделать, открыв нам через слово дверь в удивительный мир вокруг.