Пшеничные поля Терезы Мэй

если бы не невероятный ресентимент по этому поводу (Садик здравомыслящий человек и хочет сохранить психическое здоровье семьи), то мог бы на роль премьер-министра претендовать:

Крепкий Хозяйственник на уровне Лужкова с Кепкой, Transport for London бегает и ширится и даже особо без забастовок, программа муниципального жилья есть, Хитроу расширяется, муниципальные советы в боро работают, скандальные реформы насчёт ограничения скорости и зелёных зон внутри города работают (чистота воздуха судя по опросам пересиливает лобби автомобилистов), преступность на рекордно низком с 1980-х уровне, пакистанский слон умудряется мирить все конфессии города и отбиваться от Стармера, который поглядывает на него с завистью, не вляпывался в никакую дрянь типа Мандельсона, ИИ или Трампа, прогрессивист, но без политизации всего и вся...

но Obama moment ещё не настал. ну и ладно, лондонцы вряд ли бы отдали такого.

Можно ругать Садика Хана, можно хвалить Садика Хана (и есть за что), но одно отрицать нельзя: лондонский мэр гораздо более свободен в принятии жёстких решений, чем его старший коллега с Даунинг-стрит, 10, балансирующий между Трампом и взмахами ресниц фондового рынка.

Садик вручную заблокировал заключение контракта между 'Палантиром' и лондонской полицией.

Американская AI-компания Питера Тиля не получит доступ к британским системам видеонаблюдения и архиву криминальных дел.

Столичная полиция до этого проводила переговоры с компанией Palantir (мы писали о связях и Кира Стамера и Бориса Джонсона с компаниями Питера Тиля -- через Питера Мандельсона, конечно), которые должны были добавить полицейскому управлению Лондона технологий искусственного интеллекта от этой американской компании, занимающейся шпионскими технологиями.

Переговоры вызвали внутренние опасения по поводу того, что спорной американской компании разрешается обрабатывать крайне конфиденциальные разведывательные, агентурные и архивные данные, касающиеся преступлений, такие как персональная информация о жертвах.

(При этом компания Тиля уже поставляла в Скотланд-Ярд 'экспериментальный ИИ' для выявления 'неэффективных и недобросовестных' сотрудников, против этого тогда протестовала федерация профсоюзов работников полиции: "к любой системе, которая составляет профили сотрудников на основе алгоритмических моделей, следует относиться с крайней осторожностью"

Комментируя тот пилотный проект Palantir, проведенный столичной полицией, член парламента от либерально-демократической партии Мартин Ригли, как сотрудник комитета Палаты Общин по науке, инновациям и технологиям, заявил:

"Меня беспокоят права должностных лиц как сотрудников. Слежка руководителей за персоналом вызывала споры еще до того, как некоторые начали использовать для этого искусственный интеллект. Кажется, Palantir следит за каждым аспектом работы правительства. А кто следит за Palantir?".

Было проведено внутреннее расследование, которое выяснило, что 'пилотное тестирование' проводилось в рамках контракта, заключенного напрямую, без объявления конкурса или открытого тендера. Стоимость контракта оказалась 'чуть меньше порога, который потребовал бы одобрения мэрией'.)

В прошлом месяце депутаты Парламента потребовали от министров расторгнуть соглашение с Национальной службой здравоохранения Англии (NHS England) на сумму 330 миллионов фунтов стерлингов об обработке данных пациентов и другой медицинской информации 'Палантиром' из-за недовольства связями компании с Трампом и израильскими военными, а также опасений по поводу конфиденциальности данных пациентов.

До недавнего времени Palantir платила за представление своих интересов в Великобритании Global Counsel, консалтинговой компании, одним из соучредителей которой являлся Питер Мандельсон.

В итоге офис лондонского мэра публично запретил департаменту полиции столицы заключать технологические сделки с 'Палантиром': в офисе Хана заявили, что столичная полиция рискует оказаться в зависимости (vendor-locked) от будущих технологий Palantir и что предложенная сделка "не гарантировала соотношение цены и качества".

В прошлом месяце генеральный директор 'Палантира' Алекс Карп опубликовал мини-манифест, восхвалявший преимущества власти в США, критиковавший равноправие и участие в выборах по принципу 'один человек и один голос' и подразумевавший, что некоторые современные культуры и общества уступают другим.

В британской прессе характерное отношение к манифесту 'Палантира' можно было назвать 'бред суперзлодея из кинофильма в эпоху AI'.

В Британии очередная главная новость дня.

Кир Стармер: я психический, мы управляем рычагом и миллиардом красных кнопок.

Сэм Коутс со Sky публикует прогноз по внутренним выборам в лейбористской партии. Очень плохой прогноз для Стритинга.

(опрос от YouGov)

И ещё: примерно треть опрошенных считает, что Стармер должен уйти сейчас, треть – что когда-то потом, но до выборов, треть – что должен остаться.

Survation публикует первые соцопросы: без Бёрнема лейбористы безнадёжно проигрывают округ в Мейкерфилде.

С Бёрнемом: 45% против 42% у фараджистов.

Без Энди Бёрнема в качестве кандидата: партия Фараджа набирает 53%.

Руперт Лоу подтвердил, что Restore UK выставит кандидата в Мэйкерфилде против кандидата от Reform UK.

(Руперт в марте прошлого года от Фараджа со скандалом ушёл, не поняв, почему вторым человеком после Фараджа стоит инвестиционный банкир Зия Юссуф, а не Лоу)

Нет любви между двумя правыми, поссорившимися из-за финансового донорства и Илона Маска.

Три вопроса:

1. Если Бёрнем победит кандидата от Фараджа, то достаточно ли будет вайбов "не-Стармера" для триумфального возвращения?

2. Если Reform UK победят в Манчестере наипопулярнейшего манчестерского мэра, то кто сможет их остановить?

3. Если Restore UK расколет правый электорат, то пойдёт ли Фарадж мириться к своим бывшим?

P. S. "зелёные" подтвердили, что тоже выставят кандидата, но Guardian пишет, что пока что неясно, насколько реальной будет агитация и насколько жёстким соперничество с Бёрнемом; Зак Полански окружён разными советниками, часть из которых считает, что лейбористы неисправимы и на сотрудничество не стоит рассчитывать, а другая часть -- что можно заключить ранний предвыборный союз с Бёрнемом и рассчитывать на политические уступки от правительства (какие?).

Если где-то к сентябрю, к традиционному сезону партийных съездов, Стармер уйдёт в отставку, то это будет означать, что с 2016 по 2026 год сменилось столько же премьеров, сколько и с 1964 по 2009 (шесть).

Карикатура на постепенное (и уже окончательное) удаление аристократических семей из политической системы Великобритании.

Наследственное право заседать в Палате Лордов для некоторых семей передавалось c 1235 по 2026 год (например, для герцогов Норфолкских).

Почему собственно о Дмитрии Галковском вспомнили: Кир Стармер всё же выполнил своё обещание, хотя бы частично.

30 апреля из Палаты Лордов были навсегда удалены последние наследственные аристократы Британии.

Большинство таких пэров, наследующих свои титулы через семьи, потеряли право заседать в Палате Лордов после реформы 1999 года, но 92 представителя некоторых родов остались после компромиссного соглашения Тони Блэра с консерваторами.

(неудивительно, что до 1990-х годов в Палате Лордов, например, могло заседать полторы тысячи человек, из них тысяча сто -- представители аристократических семей)

В марте был принят закон, лишающий последних оставшихся потомственных членов Палаты Лордов права заседать в ней, что стало выполнением обязательства, прописанного в предвыборной программе лейбористов.

15 консерваторам и некоторым независимым лордам, не входящим ни в одну политическую партию, будет разрешено сохранить пожизненное пэрство до конца жизни, без права передачи по наследству.

Теперь лейбористам предстоит перейти ко третьему этапу реформы Палаты Лордов -- удалению из неё духовных лордов, архиепископов и епископов Церкви Англии (26 человек).

Правительство также пообещало провести дальнейшие реформы в Палате, включая введение обязательного минимума посещённых голосований и установление обязательного возраста выхода на пенсию из Палаты.

Споры сейчас в основном ведутся вокруг того, сделать ли верхнюю палату британского парламента избираемой или назначаемой по рекомендации -- современный порядок назначения лордов по рекомендации политических партий выглядит как оплачиваемая пенсия для спонсоров.

Отставной пэр от Консервативной партии лорд Солсбери, который помог продавить эту реформу, сказал, что, хотя он испытывает «довольно сентиментальные чувства» по поводу окончания традиции, восходящей к XIII веку, он всегда считал, что необходима реформированная избираемая верхняя палата, которая пользовалась бы поддержкой и уважением современной общественности, не угрожая при этом авторитету Палаты Общин.

«Когда я много лет назад вел переговоры с Тони Блэром, я ясно дал понять, что если просто убрать наследственных лордов, то останется исключительно назначенная палата», — сказал он.

«В результате мы наблюдаем необычайное усиление влияния премьер-министра, и это очень мощный политический инструмент».

Лорд Солсбери рекомендовал привлекать к работе в Палате Лордов членов советов, выдвинутых муниципалитетами со всей страны.

«Они дадут местным органам власти и регионам право голоса в парламенте и будут выступать в качестве уравновешивающей силы против диктата правительства и назначений по рекомендации премьер-министров».

В последние годы скандалом сопровождалось назначение в Палату Лордов олигарха Евгения Лебедева, а также 29-летней "специальной консультантки" Бориса Джонсона, Шарлотты Оуэн.

(в наградном листе Джонсона на рыцарство, пэрство и место в палате лордов находили и его парикмахера и выгульщика собак его жены Кэрри)

Нас иногда спрашивают, почему канал про Британию никогда не комментирует Галковского. Причём довольно часто спрашивают, надо уже что-то и ответить.

Ааааааааааа.

Его "британская теория" и производные -- это классическая конспирология в лучшем смысле: она превращает хаотичную историю в связный нарратив. Всё объясняется, всё имеет автора. Это психологически очень комфортно -- особенно применительно к позднесоветской и постсоветской истории, которая иначе выглядит как серия бессмысленных катастроф.

Проблема в том, что система замкнута, любое опровержение встраивается в неё как доказательство. Это делает её нефальсифицируемой -- и, строго говоря, не философией, а мифологией.

Когда уровней вложенности становится пять, шесть, семь -- читатель перестаёт понимать, зачем этот субъект такой сложный. Реальные исторические фигуры, даже самые умные -- думают в горизонте лет, сейчас вообще месяцев, не столетий, ограничены информацией, совершают ошибки, преследуют противоречивые цели.

(Британская аристократия Галковского ведёт себя как компьютерный шахматный движок с бесконечной глубиной просчёта, это уже аниме-уровень.)

Если каждый видимый факт есть операция прикрытия над операцией прикрытия, то у тебя нет ни одного независимого опорного пункта для верификации. Теория питается сама собой. Когда разоблачений слишком много и они касаются всего -- они обесцениваются.

Нефальсифицируемая теория -- это теория об авторе. Она говорит: я устроен так, что любые данные подтверждают мою картину.

Если спросить: конкретно кто сейчас живёт хорошо благодаря этой системе... Потому что реальные британские аристократы в массе своей — довольно жалкие фигуры. Их замки открыты для туристов, их политическое влияние формально, их культурный вес исчезает. Герцог Нортумберлендский не выглядит как победитель мировой истории (особенно после Суэца и отставки Идена).

Британская история XX века — это история реальной классовой борьбы с реальными победами и поражениями обеих сторон. Лендлорды проиграли. Шахтовладельцы проиграли. Финансовый капитал выиграл при Тэтчер, но проиграл в 1945. Рабочий класс выиграл welfare state, но проиграл деиндустриализацию.

Как только ты начинаешь читать реальную британскую историю, Галковский разрушается не потому что ты нашёл контраргументы, а потому что обнаруживаешь, что он о ней почти не думал. У Галковского "Британия" функционирует как теологический термин, заменитель "Бога из машины".

Как только ты наполняешь "Британию" конкретикой — делом Профьюмо, Вильсоном, Фолклендами, шахтёрской забастовкой 1984 года, 40 процентами Корбина в 2017 году, какой-нибудь реформой Палаты Лордов в 1909 году, когда землевладельцев-аристократов буквально экономически и политически выпотрошили, то она немедленно распадается на конкурирующих акторов, скандалы, поражения, случайности.

Вильсон -- ещё интереснее.
Здесь особенно показательно молчание. История о том, что премьер-министра Великобритании собственные спецслужбы считали советским агентом и вели против него операции, это же готовый галковский сюжет. Здесь есть всё: тайные структуры, заговор элит, параллельные центры власти.

Но Галковский это не использует. Почему? Потому что эта история показывает британские спецслужбы не как единый всесильный инструмент, а как институт с фракциями, паранойей, внутренними войнами и провалами.

Это не теория о Британии. Это теория о Галковском, которому нужен внешний демон, достаточно далёкий, чтобы его нельзя было проверить.

Галковский не знает про Корбина по той же причине, по которой не знает про Профьюмо и Вильсона, или про то, сколько британские нефтяники потеряли от Моссадыка в Иране в 1951 году: реальная Британия разрушает фантазийную Британию.

Проще не знать.

Ну и интереса никакого нет к этому литературному эксперименту, увы. А миф, ну, такой же миф как о франкфуртской школе и "культурном марксизме", вариация шестнадцатая.

Томми Робинсон (или лучше называть его Степан Яксли-Леннон) опять въехал в Соединённое Королевство, заплатив штраф за сталкинг, и снова балуется со спичками и фашизмом.

Вы готовы к Битве за Британию? В 2029 у нас выборы. Вы должны вступить в политическую партию! Без разницы, консерваторы это, Фарадж или Advance UK или Restore UK, вам нужно избираться в совет, вам нужно участвовать в политике. Если вы не станете активистами, то мы потеряем нашу страну навсегда.

(лучшее, что с ним когда-либо случалось, — это полученное признание со стороны консерваторов. они в отчаянии, и если они думают, что смогут выиграть, полностью поддержав Робинсона, то сделают это, поэтому он включил их в список, хотя раньше называл врагами нации за мягкость к мигрантам. было время, когда даже Фарадж посчитал бы Робинсона электоральным самоубийством, но сейчас Кеми Баденох его восхваляет.)

соцопросы, впрочем, говорят, что Робинсон крайне непопулярен среди активистов всех партий, кроме Reform UK, но он просит правых заняться энтризмом.

Прямо какая-то восемнадцатиходовая кампания: Петя топит Стритинга, чтобы даже не высовывался, а его, Пети, ученик и аколит, Симмонс, выступает торпедой для Стармера, прокладывая путь Бёрнему во власть.

Затем в момент принесения присяги перед королём Мандельсон снимает маску Бёрнема и зловеще мухахакает, потрясая чешуйчатыми щупальцами.

А бедный Энди ничего не понимает, будучи связан и спрятан на минус четырнадцатом этаже Тауэра.

Король, конечно, оказывается Стармером. В жёлтом.

окей

Вообще, конечно, грустная мысль: политическая мысль центристов и правого центра настолько деградировала, что не подразумевается ни наличие программы, ни идей, ни агитации. Нужен только кандидат, который честно будет делать ничего и обещать ничего.

Всё остальное подбирается, так сказать, по вайбу.

"О, бывший королевский прокурор. Электорат оценит."

"О, бывший морской пехотинец. Электорат оценит."

Считается, что все должны зарыдать, обняться, и просветлённые пойти голосовать за мистера никто. "А чего, идеи вы все знаете, ну вот эти, ну чего вам объяснять, ну стабильность, ну сделаем чего надо сделать, ну, флаг вон есть, погоны."

Бёрнему предлагается взять слоган «Мы за бедных, мы за английских.»

А знаете как Фарадж будет критиковать Бывшего Морского Пехотинца?

«Если бы он был настоящим богобоязненным морским пехотинцем, то он был бы в нашей партии и выступал бы против спидоносных мигрантов, ворующих наши пенсии и ломающих наши традиционные памятники, а так он говно, а не морской пехотинец. Кстати, посмотрите, был консерватором, стал лейбористом, наверняка на острове Эпштейна был, пехотинец. Пехотинцы с берданками сейчас на пляжах стоят, готовность оборонять белую Европу номер один.»