Something happened on the day he died

Гари Олдман заявил несколько месяцев назад, что мир развалился именно после смерти Боуи

Это не просто сентиментальное замечание, а весьма любопытное. Олдман не первый, кто говорит об уходе Великого в таком ключе — даже свою первую лекцию о Боуи я начинал с точно такого же умозаключения, увидев где-то мем на схожую тему. Даже если это и просто шутка, выражающая пиетет и любовь к величайшему артисту второй половины ХХ века, тем не менее, в каждой шутке доля шутки

Дело в том, что Боуи — ультимативное воплощение 60-х. Да, он ненавидел хиппи, но как верно заметил Артем Рондарев, настоящая сексуальная революция началась отнюдь не в 60-х США, а в начале 70-х в Лондоне. Про 70-е принято говорить как про отходос от неразрешенных проблем 60-х, но начало десятилетия характеризовалось отнюдь не одним лишь затуханием надежд и стремлений, вспыхнувших в 1960-е. 1970-е были периодом переходным, временем борьбы, где важнейшим полем битвы стало наследие предыдущего десятилетия и его значение. Некоторые освободительные тенденции, возникшие в 1960-е, усилились и разрослись в 1970-е. «Для многих политически активных британцев, – пишет жрналист Энди Беккет, – этот период не был похмельем после 1960-х; это была пора, когда грандиозная вечеринка 1960-х по-настоящему началась». И Боуи был главным, простите, пати-мейкером.

Смерть Боуи совпала со временем пика кризиса тех идей, которые создали Боуи, и которые он воплощал больше других. Его последний басист, Тим Лефевр, сказал мне в интервью, что Боуи был крайне обеспокоен тем, куда катился мир в конце 2015 года. Очевидно, Боуи был обеспокоен правым поворотом (Трамп, Брекзит, name it), который всё больше умерщвлял тот хотя бы чуточку свободный мир, который завещала нам поп-культура 60-х. Однако я предполагаю, что не меньше Боуи был обеспокоен не только правыми, но и тем, в какую самопародию превратились левые, ведь именно в середине 10-х та часть левой идеи, которую вмещал в себя Боуи (особенно в ранние 70-е) превратилась в коммерцию и новое пуританство. Если и можно ретроспективно сказать, что Боуи был аватаром кью-теории, то точно не её современного извода — избавленного от "крутости", "опасности", "андеграундности", но наполненного буржуазной прогрессивностью и дружелюбностью.

Даже если бы Дэвид Боуи не выпустил Blackstar за пару дней до смерти (в свой день рождения), даже если бы он просто тихо, но внезапно ушел — его смерть не стала бы менее символической. Вместе со смертью Боуи — умер и мир, как мы его знали.