Сегодня была обычная среда. Лиа шла по коридору, направляясь к кабинету химии. Как вдруг холодная рука дёргает её за плечо и уводит в туалет за руку. Юна. Девушка не смогла сопротивляться, Шин была намного выше и крепче. Чхве прислонилась к стене, ударяясь лопаткой. Холодная плитка жгла кожу даже через рубашку.

Лиа подняла глаза на Юну. Она выглядела ужасно. Мятая, неправильно застёгнутая, явно одетая наспех, рубашка, огромные синяки под глазами, что уже были замазаны, но всё равно просвечивали, бледное лицо, запах перегара, от которого Чхве сморщила нос.

— Ты с дуба рухнула!? Ты зачем пришла в таком состоянии?! – обозлилась Лиа, но Юна не дала закончить, прошипел грозное "замолчи". Минута полной тишины. Старшая опряла от такой грубости, уже собираясь уходить, но вдруг Шин обнимает её, прижимая к себе. Её тело содрогается, а с щёк на рубашку Лиа падают горячие слёзы.

Чхве будто парализовало. После неделей холодного молчания это было первое объятие, а не пустое обещание. Лиа обняла младшую в ответ, прижимая её к себе.

— Прости меня, прошу прости меня, Лиа. – шептала Юна, рыдая над подругой. – Я дура, прости. Я не хотела быть такой грубой, я во всем виновата, я всё поняла.

— Юна... – старшая не могла промолвить большего. Девушки просто обнимались в тишине туалетного помещения, сопровождаемой всхлипами Шин.

— Лиа, мне так страшно. – вдруг прошептала младшая, хватая лицо подруги в свои пальцы.

— Чего ты боишься?...

— Это всё он Лиа, он! Мне так страшно, мне так холодно, я так боюсь его, Лиа... – глаза Юны были страшно напуганы, тревожны, руки тряслись.

— Кто? Кто он? С ним тебя видела Рён? – расспрашивала Лиа, уже сама пугаясь этих ужасающих глаз младшей.

— Это всё из-за него. Он страше в дважды. Он заставляет меня быть с ним. Я была дурой, я повелась на его зрелость. Он заставлял меня пробовать, пить, курить, я спала с ним, ведь иначе он избивал меня, угрожая мне. Смотри. – Юна растегнула рубашку. На шее красовались синяки от чьей-то тяжёлой хватки. На животе был большой, замазанный тональником синяк. Лиа ужаснулась. – Ты не представляешь, как мне страшно. Ох, боже, как мне страшно, Лиа. Я больше не узнаю себя. Мне стыдно, мне противно, мне... – но Чхве перебила.

— Я представляю. – Девушка стала медленно, уже правильно, застёгивать рубашку младшей. – Всё будет хорошо, я обещаю. Мы сегодня пойдём к твоей маме и всё расскажем. Он не сможет ничего сделать. – На глазах Шин вновь появились слёзы, она уткнулась в макушку девушки и тихо заплакала в её объятиях.

***

На следующий день Юна написала лишь:

Yuna: Я рассказала, сегодня не приду, мы разбираемся со всем, я пытаюсь поправляться.

Лиа невольно улыбнулась, зная, что подруге становится чуток лучше.

Но только выйдя со школы, Лиа поступил звонок от обеспокоенной матери Юны.

— Лиа, а Юночка сегодня была в школе? – Спросил дрожащий голос обычно очень твёрдой женщины. – Она не ночевала уже три дня дома.

— Как? Она разве не говорила вам? Она написала, что останется дома и, что вы уже разбираетесь во всём. – Не менее встревоженно спросила Чхве. Неужели Юна вновь солгала, разыграла всё, что было между ними вчера.

— Нет... А о чём она должна была мне рассказать? – Глаза Лиа округлились. Ей пришлось рассказать всё, что вчера молвила ей Юна. По середине разговора мать не сдержала слёз и всхлипнула.

Пять дней прошли в незнании и вечной тревоге.

Лиа уже засыпала, после того, как три дня мучалась от тревоги, как вдруг зазвонил телефон. Девушка вскочила, схватив телефон. Подсветился контакт "Мисс Шин". Чхве мгновенно взяла трубку, прижимая телефон к уху. Сердце колотило, как бешенное. "Лишь бы Юна была жива".

На другом конце женщина не могла подавить свой плач. Она лишь выдавила из себя сухую информацию, которую ей передал следователь на опознании:

— Юны больше нет. Причина смерти – передоз наркотическими веществами, а также ножевое ранение в грудь. Лиа, прости нас всех. Мы не смогли. – Девушка замерла. Она не могла поверить. Переспросила "Что?", а потом лишь горько рассмеялась, пока слёзы текли по щекам.