RADIOHEAD В БЕРЛИНЕ

Репортаж с берлинских концертов в Tagelspiegel начинается фразой “наш корреспондент годами не интересовался группой Radiohead”. Ваш корреспондент, честно говоря, тоже, и даже не был уверен, что они еще существуют. Последний альбом вышел почти 10 лет назад, не выступали живьем они примерно столько же, у Йорка и Гринвуда новый проект, в прошлом году была серия концертов, выглядели они довольными. Но почему-то они посчитали нужным собраться и сыграть свои старые песни именно здесь и сейчас, и я слушал их именно в оптике “почему мир нам сейчас это показывает”.

Начало, в общем, такое.
"Всё сломано. Все сломлены".
“Ты все еще мечтаешь в мире все наладить и убрать? Я навсегда останусь дома, где дважды два навеки пять. Теперь мы на пути дьявола, выхода нет. Может вопить, можешь орать — слишком поздно, потому что вам было на все насрать”.
“Сесть, встать. Шагай в адскую пасть. Мы можем уничтожить тебя в любую минуту. В любую минуту. Сесть, встать. Сесть, встать”.
Это первые три песни. Добрый вечер, Берлин.

Во те времена, когда я еще слушал Radiohead и покупал каждый номер Mojo и Wire, примерно между Kid A (2000) и “Hail to the thief” (2003), про фальцет Тома Йорка, его angst-laden voice, удивительное сочетание ярости, беспомощности и тоски, было принято писать как про вокальное воплощение духа времени — post 9/11, начало войны в Ираке, тревога, отчуждение, страх технологий и тутти кванти. The Guardian примерно тогда же писала, что Том Йорк - это, безусловно, голос поколения, жаль только, не очень понятно, что он там бормочет.

Ну вот теперь стало понятно. Little did we know. То, что мы считали астмой, оказалось не самыми плохими днями нашей жизни. Будущее, о котором пел Йорк, подвезли в полном объеме только сейчас. Все эти мглистые параноидальные строчки, сплошной липкий мухоматозис, теперь слушаются совершенно буднично, просто как газетные зарисовки. Вот к этому темному костру и пришли погреться 17 тысяч человек, и это сильное зрелище.

Поскольку музыка сейчас живет в стримингах, и концерты не несут никакой другой функции, кроме коммуникативной, это не только выглядит ритуалом, но им и является. У него вполне современная форма — шаман уже постаревший, но бодрый, с трибун едва заметен, зато хорошо видна его громадная цифровая копия, опутанная какими-то дигитальными мерцающими паутинками. У этого всего немного нереальный вид, как у концерта-голограммы, так что в какой-то момент даже кажется, что это не группа собрала всех послушать свои старые песни, а наоборот, толпа усилием воли вызвала духов, которые поют любимые вещи.

А о чем они, кстати? Я никогда так уж специально не вдавался, потому что тогда казались важны скорее их эксперименты со звуком, чем с текстами. И поэтому после концерта устроил себе ретроспективу, сперва всех песен, которые звучали на концерте, а потом и всех альбомов, начиная с самого первого. И это, ребята, довольно страшная история. Если прослушать все их пластинки вот так, хронологически, то окажется, что это один нарастающий крик человека, на которого едет локомотив. Буквально записки rabbit in your headlights, как в известном клипе. И сначала это звучит каким-то непонятным предчувствием, потом предостережением, затем констатацией, а потом они просто замолчали.

Ближе к концу, уже на бисах, Йорк спел, или скорее продекламировал еще одну старую песню, “Волк у ворот”, буквально протанцевал ее в угловатом, угрожающем полуприсяде. Ну тут как бы все понятно и так, просто по названию, это песня про какой-то неописуемый ужас, который герой пытается остановить буквально на пороге собственного дома, а тот все ломится, но там еще все усилено угрозами детям. И, конечно, сейчас я, с двумя дочками, слушаю это немного не так, как в 2003-м, когда их еще и в плане не было. (А альбом, откуда и она, и первые две, называется, напомню, Hail to the thief, “Во славу вора”. В Берлине этот hail, конечно, тянет произнести как “хайль”).