Моя любимая подруга после развода регулярно вляпывается в отношеньки с мужиками разной степени мудачества. Или даже неплохими, просто неважно подходящими именно ей. Как раз та самая телега с конем и трепетной ланью (причем она далеко не всегда лань). Как-то я спросила - зачем тебе это все?

Она ответила:

- Я не хочу остаться одна.

И тут (как написала бы Керри Бредшоу) я задумалась об одиночестве.

Если разобраться, я тоже не очень сильно хочу быть одна. В том плане, что приятно иметь рядом человека, который позаботится, укроет пледом, заварит чай, подстрахует, поможет, возьмет половину на себя, будет подавать патроны (или ты будешь подавать патроны, потому что он стреляет лучше). Хорошо когда есть теплый и надежный партнер. Но ключевое слово не "есть", а "теплый и надежный". Партнер, который пьет твою кровь через трубочку - не теплый и надежный. Взрослый человек, требующий обслуживания и ублажения - не партнер. Дело даже не в бытовухе, в конце концов, есть вагон способов так или иначе ее упростить - распределить обязанности, нанять домработницу, накупить современных гаджетов, снять очки, чтобы не видеть грязи. Дело еще и в выедании мозга, в необходимости выслушивать его нытье, привечать его друзей, быть любезной с его родителями и коллегами, в обесценивании ее увлечений и интересов, в кислом лице, когда ты уходишь куда-то без него, в повышенной потребности слушать дифирамбы "ах, дорогой, как прекрасно ты выносишь мусор, никто не в состоянии сделать это так замечательно, Геракл - мальчишка в сравнении с тобой, о солнцеликий!", и прочее прочее прочее.

Я смотрю на маму маминой подруги, Зою Ивановну (для меня "баба Зоя", но она не баба, она дама). Ей уже за восемьдесят, почти тридцать лет она вдова. У нее туфли на маленьком каблуке и слипоны, она похудела ("девочки, а много ли мне одной надо? Кашки, творог да овощи, в моем возрасте мясное уже вредно" - это она маме и ее подруге говорит, девочкам уже по шестьдесят). У нее подруги, цветы в горшках, книги, домашнее печенье, травяной чай и скандинавская ходьба в ближайшем сквере. Лет двадцать назад к ней активно сватался ухажер-пенсионер. Нет, сказала Зоя Ивановна, встречаться давай, если хочешь. Гулять по набережной, кормить уток, чай пить да газеты читать, ну и интим, само собой. Нет, он так не хочет, он хочет жениться. Конечно, говорила Зоя Ивановна, то сам себя обихаживает, а то мне придется. Зачем мне это счастье? Я свой срок отмотала, я одна и счастлива, дочь через дорогу живет, внуки - за две остановки, в гости ходят, навещают, мне больше и не надо.

Когда всплывает тема женского одиночества в старости, я вспоминаю Зою Ивановну и ее умение жить.

Я не хочу быть одна - говорит подруга, хватаясь за очередного мозговыносителя.

Ты и так одна, вздыхаю я, просто у тебя теперь есть штаны на диване.

Она молодая. Она еще поймет.

Екатерина Кондрашова