То, что в 19 веке не существовало названий для домогательств, сталкинга, принудительного контроля, газлайтинга и многих других форм насилия со стороны мужчин, не означает, что женщины, которые этому подвергались, не испытывали страха, боли, унижения и беспомощности и не страдали от последствий многолетнего абьюза.

Отсутствие слов для описания травматического опыта говорит нам о том, что мы веками жили в системе, которой было невыгодно, чтобы женщины могли распознать и назвать то, что с ними делали мужчины. Только благодаря феминистским активисткам в наш словарь вошли термины, описывающие то, с чем мы сталкиваемся повседневно — и это позволило нам сопротивляться мужской жестокости.

Но школьный учебник литературы продолжает продвигать повестку патриархата — для того, чтобы лишить девочек возможности опознать ситуацию насилия и обратиться за помощью в выходе из нее. Желание мужчины распоряжаться женским телом, ее ресурсами, ее мечтами и желаниями подается школьницам как незыблемый порядок вещей — а бунт женщины рассматривается как симптом ее ненормальности и признак «неженственности».

Как писала Гейл Дэйнс — нас насилует культура, которая нас окружает: «Если вся культура является „одним большим насильником“, то можно предположить, что количество травмированных девушек и женщин неуклонно возрастает. То есть, будучи социализированными этой культурой, они видят себя всего лишь объектами для секса и переживают разнообразные когнитивные, эмоциональные и сексуальные расстройства»

Проклятая амбивалентность (ссылки на цитаты)
https://t.me/damnambivalence/5157