Меня в последнее время очень тревожат две истории, и я хочу с вами ими поделиться.
В США несколько недель назад федеральный апелляционный суд (7-й округ) вынес резонансное решение по делу Стивена Андерегга (United States v. Steven Anderegg), решённое Апелляционным судом США по Седьмому округу 25 августа 2026 года, где Андерегг использовал Stable Diffusion для создания фотореалистичных сексуализированных изображений детей допубертатного возраста. Важное уточнение: Андерегг обвинялся по нескольким статьям, включая производство, распространение и хранение, но нижестоящий суд прекратил дело только по статье о хранении, и апелляционный суд поддержал именно это решение — остальные обвинения в рамках этой апелляции не рассматривались. Суд опирался на старый прецедент Верховного суда, который защищает частное хранение непристойных материалов в доме и различает виртуальные изображения от материалов, созданных через реальное насилие над детьми, поскольку в этом случае изображения не касались реального ребёнка, суд посчитал, что федеральный запрет неконституционен в данной части. При этом даже противники этого решения признают: Верховный суд не выносил это решение, это сделал апелляционный суд, и решение не легализовало AI-CSAM в целом, а лишь подтвердило прекращение одного обвинения в отношении одного обвиняемого по конкретным фактам одного дела. Тем не менее сам прецедент пугающий и обнажает огромный пробел в законодательстве перед лицом технологий и мира будущего.
Тем временем в Великобритании подход принципиально другой. Там реестр находится в ведении полиции и управляется через Multi-Agency Public Protection Arrangements (MAPPA), в рамках которых полиция, служба пробации и другие ведомства делятся информацией и управляют рисками, которые представляют зарегистрированные лица. Более того, буквально в этом году там усилили контроль именно над цифровыми устройствами: учитывая, что значительная часть сексуальных преступлений, особенно против детей, связана с онлайн-активностью, расширенные меры цифрового мониторинга получили поддержку со стороны специалистов по защите детей. А ещё British law прямо реагирует на угрозу ИИ: существующий закон, криминализирующий «руководства педофилов», обновляется, чтобы охватить CSAM, созданный ИИ, отражая меняющуюся природу онлайн-насилия над детьми.
И вот что меня зацепило больше всего: реальные истории нарушений условий показывают, как система работает на практике. Один из осуждённых, уже отбывший срок, был повторно осуждён за то, что не сдал полиции ноутбук, на котором нашли сотни непристойных изображений детей, а также установил на компьютер программное обеспечение, что было запрещено условиями его Sexual Harm Prevention Order.
А что у нас, в России? Честно, я не нашёл ни одной инициативы, ни одного публичного обсуждения на эту тему, кроме того, что возможно в скором будущем наша связь с вами станет закрепляться за одним устройством. Но ни регистрации устройств за осуждёнными по таким статьям, ни отдельного разговора о том, как противостоять генеративному ИИ, который уже сейчас используется для создания подобного контента через обход защитных фильтров.
И вот здесь у меня внутри настоящая тревога. Мы обсуждаем ИИ в контексте творчества, бизнеса, эффективности, а тема того, что эти же технологии становятся оружием в руках людей, которые представляют угрозу для детей, остаётся будто бы за скобками. Мне кажется, это тот случай, когда законодательство обязано бежать быстрее технологий, а не тащиться позади них на годы. Пока мы спорим о философии AI-искусства, где-то кто-то ломает модели промптами ради вещей, которые нельзя называть иначе как преступлением против детства. И то, что у нас на государственном уровне я не вижу даже намёка на дискуссию, ОЧЕНЬ СИЛЬНО МЕНЯ ПУГАЕТ.
