третья часть

Слово «чужой» засело в голове Эндрю. Оно звучало снова и снова, каждый раз, когда он смотрел на Нила, который не узнавал его. Эндрю пытался быть мягким, пытался быть рядом, но внутри закипало что-то тёмное — не злость, скорее отчаяние, которое не находило выхода.

Он начал срываться. Сначала это были колкие фразы, потом резкие движения, он забирал у Нила костыли, говоря: «Ты должен учиться ходить сам». Потом он переставал помогать, оставляя Нила одного в комнате, хотя тот просил воды. Эндрю делал всё, чтобы Нилу стало хуже. Он не понимал зачем. Или понимал, но не мог остановиться.

Он хотел, чтобы Нил вспомнил — через боль, через злость, через отчаяние. Если он не может вспомнить любовь, пусть запомнит ненависть. Хотя бы так. Но он перестарался.

Вечером Нил сидел на полу в коридоре, не в силах подняться. Костыли валялись в стороне. Эндрю отшвырнул их, когда Нил попытался опереться на них. Он смотрел на Нила, и в груди его что-то дрожало.

Нил поднял на него глаза.

— Ты хочешь, чтобы я тебя возненавидел? — спросил он тихо. — Потому что ты уже близок к этому.