Forwarded from Блять, когда уже звëзды?
#beefleafweek2025
День 1 (подсказка: древние боги)
— На электричке к тебе добираться проще, чем в гробу, Хэ-Сюн.
Цинсюань звенит с порога — голосом, суетливо скинутой обувью, фенечками и брелками на сумке, брошенной на пол в прихожей. Невесомые колокольчики на ветру, медный тонкий звон талисманов, отсвет далекой, выцветшей эпохи.
Хэ Сюань не делает особых усилий, чтобы посмотреть на незваного гостя, только тянется за остывшим чаем на столе. Ши Цинсюань надолго застревает в коридоре.
Костяные драконы измельчали и переехали из смертельных вод в дешевый, тесный и пустой аквариум, стоящий на табуретке. Ши Цинсюань стучит пальцем по стеклу, привычно воркуя с ними. Он дал им имена и бог его знает как различает их. Иногда он их кормит, и тогда Хэ Сюаню приходится мыть аквариум, поскольку это все равно что поливать пластиковые растения водой.
Хэ Сюань машет рукой, и рыбьи скелеты всплывают кверху прозрачным брюхом. Ши Цинсюань обиженно надувает губы. Стоит ли удивляться тому, что у чёрного демона чёрных вод чёрное чувство юмора?
Шаги Ши Цинсюаня неровные даже спустя тысячелетия. Хэ Сюань лучше всех знает, что время в сущности не лечит, лишь вымывает воспоминания, стирает в прах кости, позволяет разложиться телам, культивирует безумие. А еще он знает, что умирать не страшно.
Хэ Сюань искренне хотел бы, чтобы Ши Цинсюань умер.
Это дало бы ему право наконец развеять свой прах и утонуть в небытие, которое по сути своей просто вода. Он так искренне мечтал об этом, собирая из обломков веер повелителя ветров, приклеивая тонкую ткань к искусно вырезанному остову на клей, сделанный из рыбьей чешуи. Хватал тонкие руки похищенного бывшего бога, вкладывая в них свою жизнь.
Но время жестоко обошлось со своими бессмертными любимцами, утекая через пальцы чередой войн, затеянных смертными. Хэ Сюань старомоден, но даже ему пришлось сменить длинные одеяния на чëрное пальто, а разрушенный дом, полный безумцев, на небольшую квартиру. Хотелось бы с видом на море.
(Скрип старого крана, звук бьющей о кафель воды. Плесень? Откуда здесь может взяться плесень? Хэ Сюань не в курсе. Как, он снова затопил соседей? Вот досада. В счетах за воду значатся страшные цифры)
Люди вокруг него зачастую безумнее и глупее тех несчастных, перемолотых жерновами судьбы, которых он держал на своем острове. Хэ Сюань скучает по своим питомцам. Они были напуганы, они были непредсказуемы, они развлекали его. Он смотрел на них и видел самого себя.
— Пойдем прогуляемся?
Хэ Сюань морщится.
— Нет.
Цитрамон слабо помогает мертвецу, но можно попробовать убедить себя в том, что непревзойдённые демоны не болеют мигренью. Он древнее начало, инстинктивный страх перед глубиной, божок-пустослов, он сильнее головной боли.
Ши Цинсюань наклоняется над ним, кудрявые волосы падают на щеки, звенят тяжёлые серьги. Он покорил весь мир однажды и мог бы сделать это неоднократно.
Хэ Сюань однажды видел старые фрески, на которых Ши Цинсюань, окаймленный сияющей нимбом, проливает дорогое вино с башни и танцует в потоках воздуха, легкий, как свершившаяся месть Хэ Сюаня. Ши Цинсюань посмеялся и сказал, что это глупость, и это не может быть он, и лишь на дне прозрачных светлых глаз на секунду мелькнуло могущественное древнее божество, низвергнутое Хэ Сюанем — Мин-Сюном.
Ши Цинсюань забирает из его рук кружку с чайным налётом. На фоне шумит льющаяся из крана ржавая вода.
— Тогда я закажу суши.
— Как угодно.
Костяные дракончики вздрагивают и начинают медленно кружить в аквариуме.
