🔠🔠🔠🔠🔠 4️⃣6️⃣

Гермиона поймала себя на том, что читала письмо их голосами. Перед глазами возникла картинка, как они уселись втроем за стол и принялись писать, смеясь и вырывая перо друг у друга.

Она прижала пергамент к груди, пытаясь унять щемящую боль в сердце.
Спустя несколько мгновений Гермиона всё-таки заставила себя отложить письмо. Взяла следующий конверт. А потом вдруг схватила всю стопку и разложила её веером перед собой.

Она перебирала конверты, разглядывая даты и сортируя их по годам. 
За двухтысячный год она собрала четыре письма. За следующий, 2001-й год, стопка вышла побольше: из десяти писем. Конвертов, датированных 2002-м годом, оказалось шесть. А за 2003-й — всего два.

Больше ничего не было…

Осознание пришло внезапно: в июне 2003-го она выпустилась из Стэнфорда и съехала из общежития. Новый адрес естественно не сообщила. Возможно, друзья продолжали ей писать, но все их письма шли в никуда.

Жгучие слёзы навернулись на глаза.
Она не плакала, когда покидала Лондон. Не проронила ни слезинки, скучая по прежней жизни или по друзьям. Она словно заперла на замок всё своё прошлое и запретила себе испытывать любые сожаления.

Но прямо сейчас её пробрало…

Гермиона разрыдалась. Горько, безудержно и безутешно. Уткнувшись лицом в ладони, она сотрясалась от плача, а слёзы стекали сквозь пальцы.

— Боги…

Она сама не знала, о чем плачет.

О том, что не написала новый адрес?

О том, что так им ни разу и не ответила?

Или о том, что была уверена, будто прошлого больше нет, хотя оно всё это время лежало под её кроватью — сложенное в старые конверты и терпеливо дожидавшееся её?

Она прижала стопку писем к себе и зажмурилась.

Глубоко внутри уже зрела уверенность: она должна встретиться с Гарри, Роном и Джинни. Даже если им это больше не нужно. Но это нужно ей…

#тридцатьсемь

Начало

🩵🩵🩵