Культура неудавшегося транзита

📰 Предложение для определения «коэффициента эстрадности» известных музыкальных исполнителей от авторов таллинской газеты «Про Рок» [1986].

Основная единица измерения – «1 кобзон», её количество зависит от ряда показателей: звания, почетные грамоты, заграничные поездки. Для представителей рок-андеграунда предлагалась другая единица измерения – «антикобзон», которую следует обозначать на письме со знаком минус.

Пример таблицы, показывающей уровень эстрадности в кобзонах:

Иосиф Кобзон = 1,00 кобзон
Эдита Пьеха = 0,85
Эдуард Хиль = 0,8
Мария Пахоменко = 0,62
София Ротару = 0,6
ВИА «Верасы» = 0,39
Татьяна Анциферова = 0,2
ВИА «Пламя» = 0,18
«Машина времени» = 0,02
«Центр» = 0,00 <…>

Использование кобзонова коэффициента (или «показатель Кобзона») значительно облегчит работу музыкальных критиков, работников концертных организаций, министерства культуры. И, естественно, будет способствовать дальнейшему росту художественного уровня нашего эстрадного искусства.

В 1964 году Александр Бек закончил работу над романом «Новое назначение». Произведение начинается с того, что главного героя, Александра Леонтьевича Онисимова, снимают с работы в ведомстве по прокату стали и отправляют послом в одну из североевропейских стран, которую Бек называет «Тишландией».

Повествование строится посредством временных напластований – 1930-е смешиваются с десятилетием после смерти Сталина. Бек демонстрирует как «верный солдат партии» пережил время репрессий коллег и близких, а также как пытался реализовать заведомо утопические директивы сверху. По сути, Бек собирает историю болезни Онисимова, который регулярно страдает от «сшибок». Заимствуя это понятие из вокабуляра физиолога Павлова, автор поясняет:

[Павлов] разъяснил явление, которое назвал сшибкой двух противоположных импульсов – приказов, идущих из коры головного мозга. Внутреннее побуждение приказывает вам поступить так, вы, однако, заставляете себя делать нечто противоположное. <…> Иногда такое столкновение приобретает необычайную силу. И возникает болезнь. Даже ряд болезней <…>.

Последней сшибкой было именно новое назначение, которое стало заключительным звеном в цепи внутренних конфликтов, порожденных нахождением в «ближнем кругу» Сталина. Это спровоцировало у Онисимова появление онкологии. Как отметил лечащий врач Онисимова в разговоре с его женой в конце 1950-х годов:

И если [силы, противоборствующие заболеванию] расшатаны, подорваны различными нервными потрясениями, расстройствами, сшибками, постоянным угнетением, то болезнь врывается сквозь ослабленную защиту.

Когда рукопись романа уже была сдана в набор в издательстве журнала «Новый мир», на редакцию было оказано давление. Поэтому роман лег на «полку». В 1971 году он впервые вышел за границей в издательстве «Посев», а в СССР напечатан только на заре перестройки в журнале «Знамя» [№10–11, 1986].

Очередное письмо разгневанного любителя кино, адресованное лично М. С. Горбачёву.

Большая позба к вам навидите пожалуста порядок на экранах и кино и теливизионных фильмов а также радио. Дело в том что стыдно смотреть на голых баб смотрят семями лично у меня от стыда глаза на лоб лезут говорят не скромные слова как гавно курва и т. д. слова курят женщины в кино запритить нужно, а песни какие поют… иностранщину некому не нужною… на американский лад. … Не нужны они нам одна нервозность [апрель 1991, по материалам фонда Госкино].

Напоминаем, что уже завтра (3 октября) состоится презентация выставки, подготовленной сотрудниками Архива Европейского университета в Санкт-Петербурге к 90-летию выдающегося социолога Андрея Николаевича Алексеева.

Алексеев – легенда отечественной социологии. Причем его академические исследования были реализованы на почве различных направлений науки. Так, в 1960-х – 1970-х он стал пионером в применении контент-анализа к изучению средств массовой информации. В 1980-х он ушел работать наладчиком на завод «Ленполиграфмаш», чтобы описывать реалии советского производственного процесса. В этом исследовательском поле им был разработан метод «наблюдающего участия». По сути, «наблюдающее участие» стало версией «включенного наблюдения», но у советских социологов не было возможности вести здоровый академический диалог с исследователями по ту сторону «железного занавеса».

В истории Алексеева не менее актуальна и гражданская линия. Например, в начале 1980-х началось так называемое «дело Алексеева». Причиной заведения «дела» стал «андерграундный экспертно-прогностический» опрос социолога – «Ожидаете ли Вы перемен?». В результате Алексеева исключили из партии, Социологической ассоциации и Союза журналистов. Тем не менее, он методично отстаивал свою правоту всевозможными легальными способами. Это позволило ему уже в годы перестройки воплотить свою гражданскую позицию в новые формы политической агентности и менять облик Ленинграда эпохи гласности.

Об этих и других сюжетах из истории социолога-рабочего можно узнать, посетив завтра презентацию. Кроме того, в лекционной части будут представлены сюжеты, которые не вошли в основную часть выставки.

Мероприятие состоится очно, его запись не планируется. Для посещения необходима регистрация на Timepad

Сегодня вспоминаем документальный фильм «Дмитрий Шостакович. Альтовая соната» [Ленинградская студия документальных фильмов (ЛСДФ)], снятый в 1981 году С. Ароновичем и А. Сокуровым. Лента была подвергнута цензуре со стороны Госкино СССР, в результате чего в 1981 году вышла переработанная версия – д/ф «Дмитрий Шостакович».

По сохраненным позитивам в 1987 году была практически полностью восстановлена первоначальная задумка авторов и фильм встретился со зрителем. Директор ЛСДФ В. Кузин уже в годы перестройки написал воспоминания, в которых объяснил мотивацию чиновников из Госкино тем, что цензурированная версия стала «контпропагандистским» ответом американскому фильму, подготовленному к юбилею композитора.

Сама по себе тема Шостаковича в те времена была крайне взрывоопасной, и Госкино СССР охотно отдал фильм в провинцию. <…> Творческая группа фильма решила рассказать о Шостаковиче правду, пусть, конечно, не всю, а в возможных для того времени пределах <…> Особенно над фильмом трудился Саша Сокуров…
И вдруг «ЧП»! <…> В США готовится документальный фильм к юбилею Д. Д. Шостаковича, в котором будут использованы скандальные воспоминания Соломона Волкова и интервью с сыном Д. Д. Шостаковича.
Речь шла о закрытии [нашего] фильма…
Начались звонки во все инстанции. Совещания, консультации. Наконец, в Госкино СССР решают: работу над фильмом продолжать, но он должен носить контрпропагандистский характер, то есть нужно усилить официальную версию – «счастливый композитор в счастливой стране!». Сын? А сына не было! Как у М. Горького, – «А был ли мальчик?». Фильм ведь не о нем, а о великом композиторе – такова была идеологизированная логика полуправды. В который раз создается очередной миф! Миф о М. Горьком, но без «Несвоевременных мыслей». Мифы о С. Есенине и В. Маяковском, но без политических и личных трагедий. Миф о М. Булгакове, но без «Собачьего сердца» и «Мастера и Маргариты». Миф о И. Бунине, но без «Окаянных дней» и т. д. Почему бы не создать очередной кинематографический миф о Д. Шостаковиче, но без, печально известной статьи в «Правде» и Постановления ЦК, без дружного осуждения Союзом композиторов СССР «формализма» Д. Шостаковича, без личной трагедии и неизлечимой болезни и тяжелой смерти… Вот чего ждали в Госкино СССР!

[Кузин В. …Ино еще побредем (Из истории создания фильма «Дмитрий Шостакович. Альтовая соната» и о творчестве А. Н. Сокурова)]

Выдающимся писателям – шапку из пыжика, известным – ондатру, обычным – кролика

Такую градацию при распределении шапок, произведенных комбинатом Литфонда, даёт в своей повести Владимир Войнович. «Шапка» была написана в середине 1980-х и опубликована в СССР в 1989 году [«Московский вестник», №1].

Главному герою – Ефиму Рохлину – шапка вовсе не нужна, но бытовые обстоятельства заставляют его всё же написать заявление на получение головного убора. Но оказывается, что в заветных списках его нет. Поэтому Рохлину полагается только шапка, маркируемая по материалу – «кот домашней средней пушистости». После такого оскорбления целью жизни главного героя становится получение головного убора из более «престижного» материала.

Войнович избрал здесь смертоносное оружие – интеллигентскую иронию. Каждое слово, движение, мысль, а точнее, каждое сокращение извилины любого из действующих лиц лишь проявляет и подчеркивает их ничтожество. Жалкие, убогие людишки, создавшие свой особый мир и убежденные, что живут правильно, «по-человечески», они одержимы одной заботой: вовремя лизнуть нужную задницу и не допустить того, чтобы кто-то опередил их в этом благодорном деле. Тягучая, бессмысленная атмосфера «творческого» Союза, давно превратившегося в гигантский распределитель – шапок, званий, квартир, путевок, тиражей, – удивительно точно передана в повести [Юриков А. К шапочному разбору // Экран. 1991. №11].

В 1989 году Войновичем и Григорием Гориным повесть была переработана в пьесу «Кот домашней средней пушистости», которую поставили в театре «Современник». В этом же году Константин Воинов начал снимать экранизацию «Шапки», ставшую весьма популярной в начале 1990-х.

В 1987 году английское издательство «Omnibus Ргеss», специализирующееся на музыкальной литературе, выпустила книгу советского журналиста и музыкального критика Артемия Троицкого (сегодня – иноагента) «Back In the USSR. The True Story of Rock in Russia». Работа была посвящена публицистическому описанию истории советской рок-музыки в контексте социальной и духовной атмосферы позднего СССР.

В рамках месячной поездки по Англии журналист дал несколько десятков интервью о состоянии советской рок-сцены и рецензий на западные пластинки и клипы.

Секретарем редактора советского журналиста была 18-летняя Мэри Маккартни, что позволило ему познакомиться с Полом Маккартни:

Она водила меня по магазинам. Она же познакомила и с отцом. <…>
Я рассказал, что «Битлз» повлияли на весь советский рок, что он – самый популярный западный человек в Советском Союзе, и это – не преувеличение.
Маккартни ответил, что он об этом что-то слышал и хотел бы как-то отплатить СССР за любовь, что он испытывает к нам старые симпатии, его отец был русофилом и говорил подростку Маккартни, что Россия – великая страна, а русские хорошие люди.
И Маккартни решил, что мог бы сделать такой подарок: его новые записи выйдут сначала в Советском Союзе, а потом – в Англии. Или только в Советском Союзе

[«Расскажите Чайковскому новости» // СДВИГ (Москва). 1989. № 2. С. 42].

В 1988 году Пол Маккартни выпустил альбом «Снова в СССР», на тот момент предназначавшийся исключительно для советских слушателей.

Последние три года мы собирали, оцифровывали и исследовали домашние архивы, общались с их владельцами – результатом стал сайт Цифрового архива «Прожито», который мы открыли на этой неделе.

Мы впервые сделали доступными документы, которые до сих пор видели лишь владельцы домашних архивов и члены их семей. Мы уверены, что каждое собрание, материалы которого опубликованы на нашем сайте, может представлять большой интерес как для читателей, так и для исследователей. Мы бы очень хотели, чтобы, зайдя на сайт нашего нового проекта, вы смогли увидеть – домашние архивы скрывают самые настоящие сокровища.

Цифровой архив «Прожито» не только предоставляет удобный способ доступа ко множеству документов разных видов, различной давности и происхождения. Мы стремимся к тому, чтобы он стал местом, где формируется сообщество заинтересованных людей, которым интересно узнать что-то о самом феномене домашнего архива.

Сейчас для пользователей доступны материалы из тридцати собраний. Среди них – документы из блокадного Ленинграда, письма военного времени, фотографии и воспоминания 1930-х годов, наконец, дневники, которые мы публиковали много лет, но почти не имели возможности показать их рукописи. Мы планируем регулярно публиковать новые документы – и рассказывать вам об этом в наших соцсетях и на сайте Центра.

В подписке «Ивис» («East View») РГБ появилась «Туркменская искра» (главная газета советского/независимого Туркменистана на русском языке) за 1926-1995 гг. с возможностью поиска по тексту. Читатели РГБ могут работать с данным ресурсом удалённо, более подробная информация доступна в инструкции Отдела газет РНБ для генеалогов.

С наступлением перестройки решение вопроса об экранизации повести Михаила Булгакова «Собачье сердце» было лишь вопросом времени. Владимир Бортко подал заявку на съемки картины ещё раньше, чем читающая общественность смогла легально ознакомиться с произведением на страницах журнала «Знамя» в 1987 году.

Несмотря на оживленные дискуссии на «Ленфильме» лента была принята с минимальными правками.

Сегодня публикуем фрагмент отзыва режиссера Григория Никулина из стенограммы заседания худсовета телеобъединения студии:

Булгакова давно читал, когда еще был в самиздате, когда ходил по рукам второй вариант – вариант без преобразования в финале этого человека опять в собаку.
Не знаю, почему так помню второй вариант. Наверное, Булгаков настолько велик, что так давно прочитан, но все время жил внутри меня. <…>
Есть некоторые ощущения, хочу в них сам разобраться.
Операторская работа, атмосфера, музыка –все это сделано по высокому классу. Выбор изображения – не цветного, а моно– черно-белый цвет –это создает определенную атмосферу 20-х годов.
Но вот вторая серия вдруг распалась. Не знаю, почему? Первая серия была интереснее потому, что я был в ожидании – когда же будет превращение собаки и что будет дальше? Может быть, не оттого, что я знаю ответ. Но я был в этом ожидании.
А вторая серия вдруг стала распадаться на куски, я стал ловить себя на мысли: когда это кончится? <…>
Мне казалось, что Шариков играет плохо. Он играет самодеятельно. Это чисто мое впечатление. Это мешало восприятию второй серии. Может быть, я глубоко ошибаюсь.
Константин Георгиевич [Палечек] говорил о монологе собаки, когда она еще собакой. Понимаете, монолог собаки – и финальный и начальный – здесь я ему сочувствую. А потом я удивляюсь развитию характера Шарикова. Есть какое-то ощущение, что это само по себе, а это само по себе. Костя определил это словом «интонация». Может быть, интонация. Но удивление заключалось в том, как из милой, прекрасной собачки, страдающей, получилась такая сволочная псина?
А потом, ах, опять хорошая, трагическая собачка. Я думал, как эта метаморфоза происходит? [ЦГАЛИ СПб. Ф. Р-257. ОП. 40. Д. 83].

Что означает обложка первого номера «Культстора»?

В качестве основы была выбрана репродукция под названием «Рабочий стол Б. Л. Пастернака на даче в Переделкине», сделанная в 1990 году и опубликованная в «Медицинской газете». Она же воспроизведена в статье Арсения Моисеенко «"И все при тебе в этом доме подробны с утра": Память о Пастернаке в годы перестройки».

Из текста статьи вы узнаете детали первых лет реабилитации поэта, особенности перестроечной реинтерпретации связки Пастернак–Живаго, а также некоторые факты из истории создания Дома-музея Пастернака в Переделкине.

Ознакомиться со статьей можно по ссылке

📼 Александр Масляков делится с телезрителями рецептом приготовления варёных джинсов в первоапрельском выпуске программы «Взгляд» [1988].

Евгений Додолев вспоминал, что в том же году Масляков рассматривался на роль постоянного ведущего программы, однако первоапрельский выпуск «Взгляда» остался единственным в карьере бессменного руководителя КВН.

🪧 Реклама «МММ» в «Огоньке» [№28. 1991]