Культура неудавшегося транзита

🔦Плакаты группы «Плацкарт»

💬 «У плаката два автора – художник и государство. Дефицит честности и таланта у первого не редкость. Но честный авторский плакат не печатает государство. А ведь плакат, как никакой другой жанр изобразительного искусства, должен создавать среду нашего обитания – наряду с архитектурой. Ему по природе место в экстерьере, это самый демократичный вид визуальных искусств. Притом он является синтетическим видом. Синтетичность и демократизм – что еще нужно, чтобы быть самым современным искусством?» [Кто едет в жестком вагоне // Юность, №10, 1988, С. 32].

📷 В июле 1990 года Сергей Бугаев («Африка») и Сергей Ануфриев организовали акцию «Рождение агента». В сопровождении фотографа Сергея Борисова, художники пробрались к скульптуре Веры Мухиной «Рабочий и колхозница» и похитили дверь, прикрывавшую вход во внутреннюю часть памятника под юбкой колхозницы.

💬 Согласно манифесту Бугаева и Ануфриева «Дональдеструкция», опубликованному в самиздатском «Митином журнале» [1990, № 35], художники сделали «кесарево сечение» важнейшему идеологическому символу, благодаря чему произошло «рождение агента» – посредника, осуществившего «беспрепятственный переход из нашего мира в иной и обратно…».

Из полученной стальной двери, прикрывавшего внутреннее пространство скульптуры, был сделан гигантский маятник. Он стал элементом инсталляции, представленной в сентябре 1990 года в Музее В.И. Ленина как первое произведение современного искусства в этих стенах [1990-й. Опыт изучения недавней истории. М., 2011. Т. 2. С. 336].
Впоследствии инсталляция была важной частью западных выставок Бугаева и Ануфриева, отмечавших, что в 1990 году «никто не помешал скандальному рождению Агента, так же как и похищению двери и перевозке ее в США, где она придет в движение…».

📖 На днях в Академии приобрел книжку «рассказов» о деятельности телевизионных режиссеров в первые годы перестройки. Стоит отметить, что издание ещё не переполнено знаковыми для периода идеологическими маркерами, поскольку готовилось в 1984–1986 гг. Но и без того повествование построено весьма живо: описание деталей съемочных процессов, сделанное автором книги, разбавлено обширными цитатами героев произведения [см. фотокарточки].

Издание пригодится интересующимся историей советского телевидения и отличиями работ в разных его жанрах (развлекательные и научно-популярные передачи, телекино, телетеатр и т. д.). При этом, безусловно, крайне увлекателен фрагмент о программе «Что? Где? Когда?», в котором описываются как этапы подготовки (разбор вопросов, отбор знатоков и т. д.), так и детали режиссуры конкретных выпусков и схемы повышения зрительской вовлеченности. Например:

💬 «…нам крайне важна микродрама, в которой раскрываются характеры участников игры. И как хорошо, когда наши реакции совпадают с режиссерскими. Конечно, режиссер направляет наше внимание в нужное русло: некоторые эпизоды "возвращаются", повторяются, нам дают возможность проверить свои наблюдения, ощущения. … С первых дней передач цикла телезрители лишь постепенно переносили свое внимание и интерес на то, как это происходит. Сначала многие недоумевали: зачем так подробно показывают минуту обсуждения?… Со временем, хорошо узнав знатоков, у телезрителей появились свои любимцы. И тогда Ворошилов, тонко уловив момент, объявил конкурс и учредил приз "Хрустальная сова" лучшему знатоку 1984 года».

[Сабашникова Е. С. Диапазон. Рассказы о телевизионных режиссерах. М.: Искусство, 1987].

🎬 На Ленинградской студии документальных фильмов в 1981 году С. Аранович и А. Сокуров сняли документальную ленту под названием «Альтовая соната», посвященную жизни и творчеству композитора Д. Шостаковича. Работа получила положительные отзывы на студии, в которых подчеркивалось высокое мастерство авторов произведения. Однако деятели кинематографа из Госкино СССР не были солидарны с оценками на местах и ленту отправили на переработку. Эта ситуация (в совокупности с критикой фильма «Мой друг Иван Лапшин») стала поводом для борьбы ленинградского горкома с «непринципиальной позицией» кинематографистов города. В результате, «Альтовая соната» была отцензурирована, перемонтирована и вышла под названием «Дмитрий Шостакович».

Только в 1987 г. изначальная версия была восстановлена и состоялась её премьера. А. Сокуров так вспоминал проблемы в работе над картиной:

💬 «Мы пытались сделать фильм, где миру явился бы великий человек необычной и трагической судьбы, о сложностях и противоречиях субъективных и объективных. Но реакция на картину была такой же яростной как на мой диплом [имеется в виду “Одинокий голос человека”, снятый в 1978 г., запрещенный и вышедший на экраны только в 1987 г.]. Опять фильм хотели уничтожить. И почти сделали это – нет негатива, нет фонограммы, есть только позитивная копия, которую с большим трудом удалось сохранить» [Бокшицкая Е. Поучительная история студента ВГИКа, а впоследствии кинорежиссера третьей категории Александра Сокурова // Юность, №2, 1987].

📽 В дебютной картине режиссера Валерия Огородникова
«Взломщик» [1987] показана драматичная история братьев Лаушкиных, оставшихся после смерти матери на попечении спившегося отца. Привязываясь к старшему брату-рокеру, мальчик Семен наблюдает процесс смотра-конкурса самодеятельных рок-групп, попадает в чердаки и подвалы, кафе «Сайгон» и другие места обитания подпольных музыкантов.

Через 15 лет после выхода картины, режиссер отмечал, что рок-музыка была для него лишь особенным контекстом, на фоне которого разыгрывалась социальная драма средней советской семьи. Но в 1987 году фильм заинтересовал публику не нравственным сюжетом, а сценами с участием Константина Кинчева в образе главного героя, и других участников ленинградской рок-сцены (группы «Аукцыон», «Кофе», «Присутствие»), о чем говорят первые рецензии после премьеры фильма.

Их авторы обращали внимание на попытку эксплуатации советского рока с целью популяризации фильма и создания искусственной дихотомии между официальной советской культурой и подпольной рок-тусовкой:

💬 «В течение полутора часов мы наблюдаем быт отвратительных, грязных, убогих подонков. Все в них выглядит отталкивающе: и внешность, и поведение, и музыка. Вот как они гнусно развлекаются (показаны пьяные пляски в прокуренном помещении), вот как они скудно мыслят (действие то и дело перемежается неигровыми интервью с персонажами, которые выдавливают из себя нечто нигилистически невразумительное). Вывод: такая среда неизбежно порождает уголовное преступление <…> "Взломщик" – показательный пример того, как в новых общественных условиях можно конъюнктурно эксплуатировать рок-культуру…» [Советский экран. 1987. № 23].

Сам Валерий Огородников неоднократно отмечал, что и музыканты, сыгравшие в фильме, также восприняли его негативно. На встрече со студентами МГУ в 1987 году режиссер говорил: «Многим фильм не понравился. Но мы заранее договорились, что станем показывать только правду. Поэтому главным для меня было признание исполнителей: все снято честно…» [Советский экран. 1987. № 19]. Об этом же автор «Взломщика» вспоминал и 15 лет спустя:

💬 «Картина ведь не про рок, а про человеческую судьбу. Про заброшенность, про одиночество. Всех — начиная от мальчика и кончая подружкой отца. Уж не говоря о Косте… И я понимаю рок-среду, которая забухтела по поводу того, что я что-то не снял. Мол, не так, не про всех, «мы не такие»! Боже мой, а какие?! Я две недели провалялся в нервной клинике после съемок...».